<<
>>

КОДЕКС ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ АДВОКАТА: ЗАЩИТА ЦЕННОСТЕЙ И ЭТИЧЕСКИЙ РЕЛЯТИВИЗМ

Горшков И. В., Московский государственный юридический университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА)

Человек есть мера всех вещей. Протагор

С начала своей «сознательной жизни» человечество стре­мится решить трудную задачу: «Как индивид должен посту­пать по отношению к другим?» Десятки философских те­чений претендуют на истину и дают тысячу рекомендаций.

Подчас противоречивые, иные невоплотимые — они схожи в одном: между действительным и должным поведением су­ществует разница, нуждающаяся в нивелировании. Как ее преодолеть? Чем руководствоваться в вопросах профессио­нальной этики?

Адвокатское сообщество остро нуждается в сохранении своей репутации, а где потребность —там преграды и колли­зии. Эти препятствия затрудняют осуществление адвокатом деятельности ввиду размытости требований («Адвокат дол­жен избегать действий (бездействия), направленных к под­рыву доверия 1>>), абстрактности норм, несоблюдение которых может перейти в конкретные негативные правовые последст­вия («В тех случаях, когда вопросы профессиональной этики адвоката не урегулированы законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре или настоящим Кодексом, адвокат обязан соблюдать сложившиеся в адвокатуре обычаи и тра­диции, соответствующие общим принципам нравственности в обществе[109][110]»), и иных неопределенностей, затрудняющих ре­ализацию адвокатом должного поведения.

Российская адвокатура ответила на один из важнейших этических вопросов «как поступать?» Кодексом профессио­

нальной этики адвоката[111]. Рассмотрим его цели, руководящие начала и проблемы.

Кодекс профессиональной этики создавался для сохране­ния аксиологической составляющей адвокатской профессии. Рассмотрим ее в срезе взаимодействия с акторами правовой системы. Приоритетные ценности для адвокатов, по мое­му мнению, таковы: честь, достоинство и профессионализм.

Забота о доверителе играет роль средства по отношению к «фундаменту»: ведь если доверитель недоволен, то честь и достоинство попраны, а профессионализм поставлен под сомнение.

Рассмотрим служебную честь в общем виде. Я не случайно употребил понятие «служебная», поскольку адвокат является поборником справедливости и «служит» гражданскому обще­ству. Шопенгауэр служебную честь определяет следующим образом: «Служебная честь есть всеобщее мнение о том, что человек, занимающий какую-либо должность, действительно обладает всеми необходимыми для того данными и всегда точно исполняет свои служебные обязанности». Получается, в данном случае борьба идет за фата-моргану, а именно — представление социума об адвокатах. Доверителя интересует одно — победа своих интересов, а не путь, ведущий к ней. Этичность «награды смелым», моральный облик адвоката от­ходят на второй план. В правовых прениях «утешительным» призом служит путевка в карцер или ампутация бюджета. Объектом ненависти для доверителя выступает адвокат. Про­фессиональная честь в таких случаях не подлежит восстанов­лению, и такой «удар» весом для адвокатов, особенно начи­нающих, ведь каждый положительный отзыв — спасение от голодного будущего.

В гражданских делах доверитель может прийти к адвока­ту не за помощью в восстановлении ущемленных прав, а из кверулянстких соображений. В Древней Греции были сико­фанты, злоупотреблявшие своими свободами. Остались они и сейчас, и в дальнейшем численность желающих «обогатить­ся» путем судебных ристалищ будет возрастать. Спрос на су­тяжничество, его манящие перспективы рождают предложе­ние. По большому счету, кверулянтство — основной источник

заработка адвоката в гражданских делах. Трудно удержаться от этического релятивизма и сохранить профессиональное достоинство, когда соблазн велик, добыча приятна, а против­ники не брезгуют грязными приемами.

Если рассматривать профессиональную честь адвоката по отношению к государственным органам, то ситуация зависит от рода защиты. Возьмем уголовный процесс: государствен­ный аппарат убежден в святой порочности любого адвоката, ибо «мешает» следствию и роняет авторитет обвинения как «апофеоза справедливости».

Язвительное отношение со стороны государственных ор­ганов проявляется на примере сокращения состязательной основы в УПК РФ, в частности, путем сокращения дел, обя­зательных для рассмотрения присяжными, и поиска «объек­тивной истины». Государство в роли защитника прав адво­ката напоминает врача, который пытается спасти больному руку, отрубая на ней по пальцу.

Честь связана с вопросом вознаграждения и профессиона­лизма. Вопрос о соблюдении соразмерности гонорара волно­вал адвокатуру с ее основания. Разъедают совесть терзания: «Как учесть интересы доверителя? Этично ли требовать неу­стойку с доверителя в качестве гаранта оплаты услуг адвока­та?». Разум вопрошает: «Как быть со временем, затраченным на учебу, повышение квалификации, анализ конкретного дела, а так же жадностью доверителя, которая обостряется при успешном разрешении дела?»

Возьмем в расчет невозвратность времени, потраченного на овладение профессией, тяжесть борьбы в процессуальном и материально-правовом смысле — адвокат имеет карт-бланш на защиту гонорара. Адвокатура не располагает к стабильно­сти, мандат не греет брюхо, и мантия-одеяло с соц. пакетом не спасет в минуты болезни, поэтому адвокат должен иметь возможность включать в соглашения положения о неустой­ке, руководствуясь в данном вопросе не прихотью доверите­ля, а своим великодушием и трезвым расчетом. Доверитель обязан отчетливо осознавать враждебность социальной среды и заранее найти нужного специалиста с адекватным вознаг­раждением, базирующимся на сложности дела, персональном статусе адвоката и возможностях доверителя.

Кодекс этики декларирует возможность получения «пла­вающего» вознаграждения для спора имущественного харак- тера1, запрещает прием имущества в залог обеспечения гоно- рара[112][113]. Последний запрет не является препятствием, посколь­ку включение неустойки не запрещено.

Вопрос о гонораре будет порождать массу морализатор­ских спекуляций ввиду отсутствия соломонова решения.

Сложность дела объективно высчитать затруднительно и, ве­роятно, невозможно, а платить по долгам неприятно. Разум­ный баланс —это декларировать финансовую «прозрачность» в отношении трат доверителя на адвоката и предоставление отчета адвокатом. Соглашение можно расторгнуть в любой момент, и истерия о низком «КПД» иска и использовании неблагоприятной ситуации доверителя является переливани­ем из пустого в порожнее. От подобных капуцинад страхует принцип добросовестного уведомления об объективном ре- зультате[114], требующий от адвоката не допускать у доверителя пасторального взгляда на дела.

С честью адвоката связано и его профессиональное до­стоинство. Определим его как общественное уважение и при­знание полезных функций, выполняемых данной профессией; профессиональная честь — признание социумом за лицом- представителем данной профессии соответствия стандартам и квалификации. Суть данных ценностей — общественное мнение, мерило обоснования —прибыль, а не следование са- моценностным эфемерным нормам. Цепочка рассуждений лаконична: этический проступок (плод победы «кармана») — ущерб адвокатской чести и достоинству—накопление прова­лов в репутации — убыток упущенной выгоды для всего адво­катского сообщества.

Намечаются следующие тенденции (сообразно с пред­ставленной выше цепочкой): общественные отношения усложняются; растет потребность в качественных адвока­тах. Ущерб репутации адвокатского сообщества выразится в оттоке денежных средств, «слабые» адвокаты выбывают из конкурентной борьбы, а «сильные» становятся востребованы

больше, даже с «адвокатской» совестью, в силу отсутствия конкуренции. Этический релятивизм выступает усилителем санирующей функции рынка, помогая в удалении неэффек­тивных агентов. Адвокаты, имеющие относительно поло­жительную репутацию, обеспечивают себе конъюнктурный рост, что создает еще большие предпосылки для этического релятивизма и последующего полного «вырождения» адво­катского сословия.

Имеются, с одной стороны, — потенциальное распростра­нение Кодекса профессиональной этики адвоката не только на профессиональную жизнь, но и на все поведение адво- катов[115], что ведет к затруднению осуществления адвокатских функций и примату соблюдения этических норм над эффек­тивностью; с другой —релятивизация адвокатуры ведет к про­фессиональной деградации сообщества: конкуренция ослабе­вает, требования к профессионализму падают.

Защитники преступника редко бывают артистами своего дела, чтобы использовать в пользу клиента красоту ужаса его поступка (Фридрих Ницше).

Отметим, что понятия «этичность» и «профессионализм» не всегда совпадают. Адвокат-нигилист может лучше выпол­нять свои функции по оказанию квалифицированной юриди­ческой помощи, руководствуясь исключительно соображени­ями кармана, чем блюститель Кодекса. Адвокат-циник знает, с какой материей имеет дело, не надеется на светлое буду­щее, стремится обеспечить доверителю эффективную защи­ту в рамках закона, который часто расходится с привычны­ми представлениями о должном. Шопенгауэр верно отметил: «Врач видит человека во всей его слабости, юрист —во всей его подлости, теолог—во всей его глупости».

Адвокат работает с произволом властей, их злобной глу­постью, выражающейся в законах топора и нагайки — поро­ждениях режима менторского цензорства и карательной ще­дрости. Всякие средства использует враг, ставя знак равен­ства между силой и справедливостью. Этический релятивизм адвоката в данном случае играет роль защитного механиз­ма—приспособления к произволу. Как дикобраз колюч для своей обороны, так и адвокат прибегает к правилам грязной

игры и пренебрегает этическими нормами, подчас делая это довольно очаровательно.

В качестве аргумента в защиту этического релятивизма в адвокатской среде я использую гильотину Юма. Юм утвер­ждал, что нельзя перейти от суждений описательных (напри­мер, описывающих факт проступка адвоката) к суждениям нормативным (должное поведение) на основании только ло­гики. Из этого следует невозможность создания объективной и абсолютной адвокатской этики, привязанной к опыту. По­лучается, что Кодекс профессиональной этики носит конвен­циональный и догматический характер. Адвокату необходимо постулировать нормы (которые могут отразиться в конкрет­ных материальных последствиях, например, лишение адво­ката статуса), опирающиеся на моральные нормы размытого характера. Такое положение и ведет к этическому релятивиз­му.

Раз нормы условны, а все условиях их реализации учесть невозможно, то и необходимость в них отсутствует.

Этический релятивизм всегда будет присутствовать в ад­вокатуре. Он отражает ее состояние, служит средством дека­техизации норм и их обновления. Окончательная цель эти­ческих норм — польза. В контексте адвокатуры это означает переход от пользы всего адвокатского сообщества к пользе отдельных его членов. Такой переход не возможен без со­хранения профессиональной чести и достоинства каждого адвоката. Кодекс адвокатской этики должен регулировать отношения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи. В противном случае он превращается в самодовле­ющего пуританского «воспитателя», вред «самоценности» ко­торого будет превышать потенциальную пользу. Релятивизм разрастается в нигилизм при ожесточенных попытках обре­сти контроль над всем поведением адвоката. И нет лучшего способа достичь анархии, чем пытаться везде обойтись одной мерой. Верно отметил Альберт Эйнштейн: «Только дурак ну­ждается в порядке — гений господствует над хаосом».

<< | >>
Источник: Адвокатура сегодня: традиции и новации: Сборник статей конкурса, посвященного 150-летию российской адвокатуры.—М.:Федеральная па­лата адвокатов РФ,2015.—400 с.. 2015

Еще по теме КОДЕКС ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ АДВОКАТА: ЗАЩИТА ЦЕННОСТЕЙ И ЭТИЧЕСКИЙ РЕЛЯТИВИЗМ:

  1. §3. Этические правила поведения адвоката с коллегами, клиентом
  2. §6. Общественно-значимые этические обязанности адвоката
  3. СОБЛЮДЕНИЕ ПРИНЦИПА ЗАКОННОСТИ ПРИ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ АДВОКАТОМ СТАТУСНЫХ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ПРАВ
  4. Проблемы осуществления страхования профессиональной ответственности адвокатов
  5. Защита прав адвоката
  6. Защита прав адвокатами в механизме правоохранительной деятельности при заключении брака
  7. О РАСШИРЕНИИ ПОЛНОМОЧИЙ АДВОКАТА- ЗАЩИТНИКА В КОНТЕКСТЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ ЗАЩИТЫ В СОВРЕМЕННОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ
  8. Применение адвокатами медиативных процедур как средств защиты семейных прав при расторжении брака
  9. §5. Соблюдение правил адвокатской этики при назначении гонорара
  10. К вопросу о понятии и сущности фактических брачных отношений в контексте обеспечения традиционных семейных ценностей
  11. Приложение № 1: ПРОЕКТ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН «О внесении изменений и дополнений в Гражданский процессуальный кодекс РСФСР»