<<
>>

Организованная форма соучастия как критерий дифференциации уголовной ответственности за преступления в сфере экономики

Балеев Сергей Александрович - доцент кафедры правоведения КНИТУ, кандидат юридических наук; доцент

Признание факта существования организованной преступности в российском обществе в середине 80-х годов ХХ века и объективная необходимость выработки эффективных мер противодействия ей, обусловили необходимость переосмысления научных подходов к проблемам института соучастия в преступлении, что нашло свое отражение в современном уголовном законодательстве, включающем наряду с традиционными правилами регламентации ответственности за совместное совершение преступления, нормы, определяющие основание и пределы ответственности соучастников организованной преступной деятельности.

Таким образом, российским законодателем предпринята не безуспешная на наш взгляд, попытка создания эффективной современной законодательной базы борьбы не только с групповой, но и организованной преступностью. Правовыми основами противодействия этому виду преступности в рамках института соучастия (глава 7 УК РФ), выступают: отнесение к организованным формам соучастия в преступной деятельности организованной группы и преступного сообщества (преступной организации) (ч.ч. 3 и 4 ст. 35 УК), определение в качестве вида соучастников - организатора (руководителя) таких объединений (ч. 3 ст. 33 УК), законодательная регламентация особенностей уголовной ответственности организаторов и участников организованного преступного объединения (ч. 5 - 7 ст. 35 УК). В Особенной части УК РФ при конструировании большинства составов преступлений признак совершения преступления организованной группой законодатель использует в качестве квалифицирующего (особо квалифицирующего), а в ряде статей сам факт создания (руководства) преступным объединением и участие в нем признает самостоятельными преступлениями (ст. ст. 205.4, 205.5, 208, 209, 210, 282.1, 282.2 УК РФ).

После вступления Уголовного кодекса 1996 года в силу, положения главы седьмой этого закона практически не претерпели каких-либо изменений, за исключением ч.

4 ст. 35 УК. Следует ли поэтому считать удовлетворительным с точки зрения потребностей практики современное состояние законодательства о соучастии в преступлении и преступной деятельности?

Как отмечается в литературе, недостаточное внимание законодателя к теоретическим разработкам вопросов дифференциации ответственности соучастников преступления приводит к тому, что ряд положений закона позволяют судам назначать наказание, не отвечающее требованиям справедливости[50].

По мнению И.Э. Звечаровского, положения нового закона в части регламентации правил об ответственности за совместную преступную деятельность, «как минимум не помогли практике в применении института соучастия» [51].

Указание законодателя на возможность совершения преступления организованной группой и преступным сообществом (ч. ч. 3 и 4 ст. 35 УК РФ) приводит отдельных специалистов к выводу о том, что организованная группа и преступное сообщество (преступная организация) следует считать формами соучастия в конкретном преступлении.

Можно согласиться с тем, что таковой выступает организованная группа, однако подобное мнение вряд - ли можно признать верным применительно к преступному сообществу (преступной организации), поскольку ни в одной статье Особенной части УК РФ совершение преступления преступным сообществом (преступной организацией) не представлено в качестве квалифицирующего (особо квалифицирующего) признака. Как показывает практика, для преступлений, совершаемых участниками такого преступного объединения, характерны традиционные формы соучастия-, соисполнительство (групповое соучастие), соучастие с распределением ролей (соучастие в собственном смысле этого слова), либо сочетание этих форм. Однако примечательна в этой связи позиция Пленума Верховного Суда РФ, согласно которой преступления, совершенные участниками такого преступного объединения, следует квалифицировать как совершенные организованной группой. Если состав совершенного преступления не предусматривает в качестве квалифицирующего признака совершение его организованной группой, действия таких лиц подлежат квалификации по соответствующей части (пункту) статьи УК РФ, содержащей квалифицирующий признак «группой лиц по

52 предварительному сговору», а при его отсутствии - по признаку «группой лиц»[52].

Организованные преступные объединения, используя криминальный профессионализм и коррумпированные связи, выступают коллективными субъектами не только общеуголовной преступности, но и негативно влияют на многие сферы государственного управления и общественной жизни, а также оказывают разрушающее воздействие на экономические процессы в стране. Организованная преступность проникает в наиболее прибыльные отрасли экономики, в финансово-кредитную систему, сферу внешнеэкономической деятельности. Для создания условий, способствующих безопасности и безнаказанности преступной деятельности, нейтрализации противодействия со стороны правоохранительных органов, установления монополии на оказание незаконных услуг потребителям, совершения сверхприбыльных сделок организаторы преступных объединений активно используют коррумпированные связи.

Согласно данным статистики в России в составе организованной группы и преступного сообщества (преступной организации) в 2013 г. совершены 17 266, в 2014 г. - 13 759, в 2015г. - 13 759, за первое полугодие 2016 г. - 11 868 преступлений. Однако по статьям 208-210 УК РФ, предусматривающим ответственность за организацию и участие в преступном объединении, судами Российской Федерации рассмотрено: в 2013 г. - 366, в 2014г. - 445, в 2015 г. - 462, в первом полугодии 2016 г. - 218 уголовных дел.

Тем самым, анализ материалов судебно-следственной практики борьбы с организованными преступными объединениями приводит к неутешительному выводу о том, что правоохранительные органы действительно сталкиваются с серьезными проблемами привлечения к уголовной ответственности их участников и, в первую очередь, организаторов преступной деятельности.

Как отмечалось, совершение преступления организованной группой предусматривается законодателем в качестве квалифицирующего (особо квалифицирующего) признака в статьях Особенной части УК РФ. Тем самым названный признак выступает одним из средств дифференциации уголовной ответственности соучастников организованного преступления (как известно, характер и степень участия в совершенном преступлении являются лишь критериями индивидуализации назначаемого им наказания).

Каким же образом влияет эта форма соучастия на пределы ответственности соучастников организованной преступной деятельности применительно к преступлениям в сфере экономики?

В главе 21 «Преступления против собственности» 8 раздела Уголовного кодекса в качестве самостоятельного особо квалифицирующего признак «совершение преступления организованной группой» присутствует в 12 статьях этой главы. Совершение преступления группой лиц по предварительному сговору применительно ко всем этим составам (все формы хищения (ст. 158 - 162 УК), вымогательство (ст. 163 УК) и неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ст. 166 УК)) предусматривается в качестве квалифицирующего признака. Этот законодательный подход представляется принципиально верным, поскольку очевидна различная степень (уровень) общественной опасности названных модификаций преступной группы, что отражается в санкциях перечисленных уголовно-правовых норм. Так, например, кража, совершенная группой лиц по предварительному сговору, влечет в качестве наиболее строгого наказание в виде лишения свободы на срок до 5 лет, а организованной группой - на срок до 10 лет.

Вместе с тем, в двух статьях главы 21 УК РФ (ст. ст. 164 и 165) ответственность не дифференцируется, поскольку совершение преступления группой лиц по предварительному сговору и организованной группой объединены законодателем в один квалифицирующий признак состава. Поэтому вне зависимости от наличия признаков организованности и устойчивости совершение такого преступления, как причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165 УК), участниками организованной группы наказывается точно также, как соисполнительство в

составе группы по предварительному сговору - на срок до пяти лет.

В главе 22 УК РФ «Преступления в сфере экономической деятельности» дифференцированный законодательный подход усматривается в конструкциях квалифицированных и особо квалифицированных составов в 13 статьях.

В качестве самостоятельного и единственного в статье квалифицирующего признака группового способа совершения преступления организованная группа предусматривается в 7 статьях, в качестве особо квалифицирующего - в одной статье (ч. 3 ст. 186 УК) этой главы. Равное по тяжести наказание предусматривают три статьи ( п. «а» ч. 4 ст. 171.1, п. «а» ч. 6 ст. 171.1, ст. 185.2, ст. 185.4, ст. 191 УК РФ), где совершение преступления группой лиц по предварительному сговору и организованной группой - это один квалифицирующий признак.

В двух из шести статей, объединенных в рамках главы 23 УК РФ «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях» (ст. ст. 204 и 204.1) уголовная ответственность также, как и вышеприведенных примерах, не дифференцируется, поскольку группа лиц по предварительному сговору и организованная группа указываются в одном и том же пункте статьи в качестве квалифицирующего (ст. 204. 1 УК) и особо квалифицирующего (ст. 204 УК) признака.

Организованная группа - самая опасная форма соучастия в конкретном преступлении, что обусловлено наличием признаков, которые не характерны для других форм группового соучастия. Из содержания ч. 3 ст.35 УК РФ следует, что таковыми законодатель признает: 1) устойчивость группы; 2) цель объединения ее участников - совершение одного или нескольких преступлений и 3) в отличие от группы лиц по предварительному сговору, участники не «заранее договорились», а «заранее объединились» для его (их) совершения.

Содержание признака устойчивости, присущего организованной группе, применительно к ее вооруженной разновидности - банде, на наш взгляд, наиболее удачно раскрывается в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 17 января 1997г. «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм»: «Об устойчивости банды могут свидетельствовать, в частности, такие признаки, как стабильность ее состава, тесная взаимосвязь между ее членами, согласованность их действий, постоянство форм и методов преступной деятельности, длительность ее 53

существования и количество совершенных преступлений»[53].

Эти же признаки указываются в определениях организованной группы, представленных в ряде других постановлений Пленума Верховного Суда РФ[54].

Обращение к материалам судебной практики свидетельствует о том, что применяя положения закона о соучастии, суды допускают ошибки при квалификации преступлений, совершаемых преступной группой при наличии

названных выше признаков.

Так, например, мошеннические действия подсудимых У. и Ф. квалифицированы как совершенные группой лиц по предварительному сговору, хотя наказание этим лицам назначено по совокупности двенадцати хищений путем обмана в отношении этого же числа потерпевших. Из материалов уголовного дела следует, что У. и Ф. использовали одни и те же методы обмана и введения в заблуждение иностранных граждан для получения незаконного денежного вознаграждения под предлогом оформления для них юридически значимых документов - разрешения на временное проживание на территории Российской Федерации, вида на жительство[55].

Н., Л. и М., на протяжении четырех месяцев 2015 года, организовали и проводили азартные игры с использованием игрового оборудования вне игорной зоны с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет». При наличии явных, на наш взгляд, признаков организованной преступной деятельности действия названных лиц квалифицированы по пункту «а» части 2 статьи 171.2 УК РФ - как совершенные группой лиц по предварительному сговору [56].

Действия четырех подсудимых квалифицированы по части 4 статьи 159 УК РФ как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана в особо крупном размере, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Признаков организованной группы суд не усмотрел, хотя из приговора следует, что «подсудимые совершили противозаконные действия, а именно путем обмана 31 гражданина РФ (курсив наш - авт.), совершили хищения денежных средств последних на общую сумму 55181650 рублей»[57].

Стабильность состава участников организованной группы, постоянство форм и методов преступной деятельности, систематичность совершения преступлений, на наш взгляд, объективно повышают общественную опасность такого объединения в сравнении с группой лиц по предварительному сговору.

Нивелирование законодателем различий между этими разновидностями групповой формы соучастия и, тем самым, уравнивание кардинально различающихся по степени общественной опасности преступных объединений, вряд ли можно признать правильным и последовательным подходом к определению пределов наказуемости организованной совместной преступной деятельности.

Предлагаем совершение преступления организованной группой рассматривать в качестве самостоятельного критерия дифференциации уголовной ответственности, а потому в составах преступлений в сфере экономики (как и в большинстве других глав и разделов УК РФ), совершение преступления группой лиц по предварительному сговору должно предусматриваться в качестве квалифицирующего, а организованной группой - в качестве особо квалифицирующего признака.

Более того, считаем, что устойчивость и целевая установка участников

организованной группы на систематическое совершение преступлений переводят ее по степени общественной опасности на качественно иной уровень по сравнению с группой лиц по предварительному сговору. В этой связи следует напомнить, что Конвенция Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности (12 -15 декабря 2000 г., Палермо, Италия), предписывает государствам - участникам (в том числе и России) криминализировать деяния, состоящие в самой организации и участии в организованной группе, поскольку признаваемое российским законодателем формой соучастия в конкретном преступлении, это объединение выступает одним из звеньев организованной преступности[58].

Литература

1. Балеев С.А. Правовое регулирование ответственности за организацию преступного объединения и участие в нем // Ученые записки Казанскогоуниверситета. Серия: Гуманитарные науки. 2016. Т. 158. № 2.

2. Жуковская И.В. Актуальные проблемы исследования экономических преступлений. Сборник: Правовые и социально-экономические проблемы современной России: теория и практика. IV Международная научно­практическая конференция. Пенза, 2015.

3. Звечаровский И.Э. Совершение преступления в соучастии: проблема квалификации / Законность. 1999. - № 11

4. Хитров И.А. Институт соучастия: проблемы конструирования норм и дифференциации уголовной ответственности: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - Ярославль, 2007.

<< | >>
Источник: Адвокатура в системе институтов гражданского общества России российского законодательства: Сборник материалов Международной научно-практической конференции. Москва 24 января 2019 г. /коллектив авторов. - М.: Издательство РААН,2019. - 107 с.. 2019

Еще по теме Организованная форма соучастия как критерий дифференциации уголовной ответственности за преступления в сфере экономики:

  1. § 3 Концессии как форма государственного капитализма в экономике Советского государства
  2. Общая характеристика вины в уголовном праве как признака субъективной стороны преступления
  3. ТЕМА 1. АДМИНИСТРАТИВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ КАК ВИД ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
  4. ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ И РЕГЛАМЕНТАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СВЯЗАННЫХ С НЕОКАЗАНИЕМ ПОМОЩИ В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ
  5. ГЛАВА 2. ВИДЫ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СВЯЗАННЫЕ С НЕОКАЗАНИЕМ ПОМОЩИ ПО УГОЛОВНОМУ КОДЕКСУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  6. § 1.3. Регламентация ответственности за неоказание помощи в уголовном законодательстве других государств
  7. 14.РЕСПУБЛИКА КАК ФОРМА ГОСУДАРСТВЕННОГО ПРАВЛЕНИЯ: ПОНЯТИЕ, ПРИЗНАКИ, ВИДЫ
  8. § 1.2. История развития уголовного законодательства об ответственности за неоказание помощи в России
  9. ОБРАЩЕНИЕ К УПОЛНОМОЧЕННОМУ ПО ЗАЩИТЕ ПРАВ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ КАК ИНСТРУМЕНТ ЗАЩИТЫ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ, ВОЗБУЖДЕННЫМ В ОТНОШЕНИИ СУБЪЕКТОВ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  10. ТЕМА 2. АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВОНАРУШЕНИЕ КАК ОСНОВАНИЕ АДМИНИСТРАТИВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ