<<
>>

Защита прав адвокатами в механизме правоохранительной деятельности при заключении брака

Наумов Ярослав Васильевич - адвокат, аспирант, преподаватель кафедры гражданского права и процесса

«Белгородский университет кооперации экономики и права»

Защита прав адвокатами различных категорий граждан, гарантированных как на международном, так и на государственном уровне, является объективной необходимостью. Как известно, права, которые предоставлены человеку на самом высоком уровне, но при этом не обеспечены действенными средствами защиты в случае их нарушения, являются лишь декларативными.

Реализуя обязательства и конституционные права граждан, принятые в этой сфере, государство, адвокатское сообщество должно создавать не только эффективную правовую базу, но и соответствующие функциональные структуры, наделяя их необходимыми полномочиями в сфере защиты прав при заключении брака.

Полагаем возможным рассматривать заключение брака в качестве гарантии реализации механизма правоохранительной и правозащитной деятельности при его заключении. Соответственно необходимо определить понятие и сущность правоохранительной деятельности.

Сторонники широкого подхода в понятие «правоохранительная деятельность" включают деятельность многих субъектов, имеющих отношение к охране или защите субъективных прав, начиная с полицейской, следственной, оперативно-розыскной, судебной, прокурорской и заканчивая адвокатской и нотариальной.

Сторонники узкого подхода в понятие "правоохранительная деятельность" включают деятельность только несудебных государственных органов по охране и защите прав, осуществляемую путем применения властных полномочий по отношению к лицам, не состоящим с ними в отношениях подчинения типа "работодатель - работник"[64].

Несмотря на то что в последние годы в нашей стране проделана большая правотворческая работа, направленная на создание эффективных правовых средств защиты и восстановления нарушенных прав субъектов гражданского права, современная правовая действительность далека от совершенства. Так, законодатель не дал легального определения механизма защиты гражданских и семейных прав, в связи с чем у правоприменителя возникают сложности с пониманием содержания данной категории и выбором надлежащих юридических средств, с помощью которых он может реально восстановить нарушенное право.

Одной из особенностей норм семейного права является то, что в них, как ни в каких других правовых нормах, прослеживается теснейшая связь прав и обязанностей граждан. Нормы семейного права предусматривают применение

санкций не только за ненадлежащее исполнение обязанностей, но в значительном числе случаев и за неосуществление прав. Ведь семья находится под защитой государства и неосуществление субъектами семейных правоотношений своих прав часто причиняет ущерб и общегосударственным интересам. Именно поэтому закон формирует эти права одновременно и как обязанности перед государством.

Несоблюдение семейно-правовых норм, нарушение обязанностей субъектами семейных правоотношений ведет к применению санкций, которые могут выражаться не только в лишении субъектов семейных правоотношений соответствующих прав, но и в прекращении правоотношения, в понуждении к реальному исполнению обязанности, в ограничении действия права сроком.

Анализ содержания СК РФ показывает присутствие в нем целой главы, посвященной регулированию данных отношений, а именно главы 2 «Осуществление и защита семейных прав».

Однако дальнейшее изучение показывает, что данная глава состоит только лишь из трех статей, а непосредственно защите семейных прав посвящена только ст. 8, содержащая общие положения и не раскрывающая даже понятие изучаемых отношений.

Об охране семейных прав говорится в ст. 7 СК РФ, согласно которой они подлежат охране законом, кроме случаев их осуществления в противоречии с назначением этих прав. Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены на основании федерального закона только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц. Данное правило закреплено в п. 3 ст. 55 Конституции РФ.

Осуществление семейных прав в точном соответствии с их назначением предполагает такую реализацию предоставленных гражданам возможностей, которая бы всемерно содействовала укреплению семьи, обеспечивала надлежащее воспитание детей, создавала благоприятные условия для всестороннего развития всех членов семьи.

Поэтому в тех случаях, когда семейные права формально основаны на законе, но в действительности осуществляются в противоречии с их назначением в обществе (т.е. когда граждане злоупотребляют своим правом), они не подлежат охране со стороны государства. Например, суд может освободить супруга от обязанности по содержанию другого супруга (хотя и нетрудоспособного и нуждающегося), если он недостойно вел себя в семье. Также суду предоставлено право отступить от начала равенства долей супругов при разделе их общего имущества, если один из супругов расходовал его в ущерб интересам своей семьи.

Защите семейных прав посвящена ст. 8 СК РФ, согласно которой она осуществляется судом по правилам гражданского судопроизводства, а в предусмотренных кодексом случаях, может осуществляться адвокатами и государственными органами, в том числе органами опеки и попечительства. Ч. 2 ст. 8 СК РФ устанавливает, что защита осуществляется способами, предусмотренными данным кодексом и законом. Эти способы могут реализовываться в правозащитной деятельности адвокатами.

Механизм заключения брака включает в себя основные (императивные) и факультативные диспозитивные организационно-правовые процедуры.

Установлено, что при возникновении правоотношений между брачующимися складываются процедурно-функциональные семейные правоотношения. Процедурные правоотношения возникают между лицами, желающими заключить брак, как до его регистрации, так и непосредственно при регистрации брака в органах ЗАГС.

Функциональный механизм влияет на характер семейных правоотношений при заключении брака, определяется их направленностью на создание семьи, установление брачно-супружеского статуса и возникновение прав и обязанностей супругов.

В.Д. Спасович и Ф.Н. Плевако - звезды дореволюционной адвокатуры

Соболева Екатерина Петровна - студентка 1-го курса юридического факультета ИМПЭ им. А.С. Грибоедова

Научный руководитель - кандидат юридических наук, доцент Егупов В.А.

Современные юристы, к сожалению, не уделяют достаточного внимания языку правоведения. Каждая лишняя неаккуратная фраза может отрицательно сказаться на исходе дела. На примере Ф.Н. Плевако и В.Д. Спасовича хочется показать, насколько важны слова, употребляемые оратором во время судебного процесса. Ведь защитные речи, произнесенные им, являются не только образцом судебного красноречия и ораторского искусства, но и наглядным пособием для адвокатов, работников прокуратуры, следователей, аспирантов, преподавателей и всех, кто интересуются историей российской юстиции.

Кроме того, язык - это профессиональное оружие юриста, от него зависит формирование общественного мнения.

Как справедливо отмечается в литературе, появление института адвокатуры также можно отнести к фундаментальным достижениям судебной реформы в 1864 г. Среди ярких представителей российской адвокатуры того времени являются Ф.Н. Плевако и В.Д. Спасович.

Владимир Данилович Спасович родился 16 января 1829 года в семье врача, в Минской губернии, православный. Отец — Данила Осипович Спасович (с 1832 года инспектор Минской врачебной управы), мать — Феофила Михайловна Крейц.

Начальное образование получил в Минской гимназии, которую окончил с золотой медалью в 1845 году. В 1849 году окончил юридический факультетПетербургского университета. Через два года защитил магистерскую диссертацию на кафедре международного права «О правах нейтрального флага и нейтрального груза». В 1857—1861 годах был профессором криминального права Петербургского университета. Современники отмечают научный подход В. Д. Спасовича к адвокатской работе. Речи Владимира Даниловича отличались строгой композицией, подлинно научным анализом доказательств. Он часто подвергал сомнению и оспаривал сомнительные утверждения экспертов, так как обладал глубокими знаниями во многих специальных дисциплинах (в частности в судебной медицине). В. Д. Спасович всегда уделял огромное внимание предварительной подготовке и не любил экспромтов. Интересно, что, начиная свои речи, В. Д. Спасович немало удивлял ранее незнакомых с его выступлениями слушателей. Вначале он всегда начинал как бы с трудом, чуть ли не заикаясь, но через пару минут оратор преображался и произносил свою речь в полном блеске мысли и формы. Сейчас невозможно сказать, было ли такое начало приёмом («работа на контрасте») либо органическим свойством Владимира Даниловича, однако в конце речей аудитория всегда была покорена.

Важная особенность ораторской манеры Спасовича заключалась в том, что он заранее писал тексты своих речей. К особенностям ораторскою дара Спасовича можно отнести и редкое сочетание острой полемичности его речей с корректностью их формы. Он никогда не позволял себе (даже в пылу жаркого спора) опуститься до банальной хулы и не отвечал на «ругательные» выпады своих оппонентов. Есть занятия, которые противны по натуре порядочному человеку. Единственное практическое средство правильно отнестись к ругательству заключается в том, чтобы на него вовсе не отвечать, чтобы пустить его мимо себя с презрительным равнодушием.

В1863 годуна свет появился один из лучших учебников уголовного права, автором которого стал В. Д. Спасович. Учебник был написан с использованием лекций Спасовича, которые пользовались необыкновенной популярностью. Вместе с тем, появление учебника вызвало большие нападки реакционной профессуры, которая подвергла жестокой критике прогрессивные положения, выдвинутые в нём. В правительственных кругах Спасович с 1863 г., когда был изъят из обращения его «Учебник уголовного права», слыл «неблагонадежным». III отделение бдительно надзирало за «королем адвокатуры» (слежку вела целая группа агентов, был подкуплен домашний слуга Спасовича). СамАлександр IIв 1879 г. соглашался с шефом жандармов А.Р. Дрентельном в том, что пора бы принять «административные меры против Спасовича, которого неблагонадежность нам давно известна». Однако, судя по всему, улик, достаточных для расправы над «королем», жандармы собрать не смогли[65].

На политических процессах Спасович выступал чаще, чем кто-либо из российских адвокатов в XIX в. Он защищал «государственных преступников» по десяти очень крупным и громким делам (нечаевцев, дол- гушинцев, «50-ти», «193-х», «20-ти», «17-ти», «14-ти», польской партии «Пролетариат», «21-го», «22-х»), не считая больше полу десятка, условно говоря, малых дел: например, в 1871 г. выступил защитником будущего идеолога народничества П.Н. Ткачева, преданного суду за перевод книги Э. Бехера «Рабочий вопрос» и за публикацию в приложении к ней написанного К. Марксом Устава I Интернационала. Впрочем, к 1871 г. Спасович уже заявил о себе блестящим выступлением в Петербургской судебной палате по делу почетного гражданина Петра Щапова (12 августа 1869 г.). Последний раз Спасович выступил защитником по политическому делу в Сенате, поддержав кассационную жалобу пяти ссыльных народовольцев и члена народнического общества «Черный передел», классика украинской поэзии П.А. Грабовского на приговор Иркутского губернского суда от 8 ноября 1891 г. Обвиняемые, ранее сосланные в Сибирь по разным делам, составили за своими подписями и разослали в редакции петербургских газет, а также министру внутренних дел заявление «Русскому правительству». Они протестовали против расправы, учиненной карателями над жертвами т. н. якутской трагедии, когда были расстреляны, заколоты штыками и повешены девять политических ссыльных за коллективное сопротивление охранникам. Суд

инкриминировал авторам заявления принадлежность к одному и тому же «преступному сообществу», а главное, «сочинение и распространение воззвания к бунту» и приговорил каждого к 4 годам каторги. Спасович опроверг оба пункта обвинения. Он подчеркнул, что за принадлежность к «преступным сообществам» («Народной воли» и «Черного передела») обвиняемые уже были наказаны ссылкой в Сибирь, «и другой раз снимать с них кожу за то же нельзя, а нового сообщества они не составляли: «Одно сосуществование и общение друг с другом никогда не могло бы быть признано равносильным факту образования ими сообщества, как не доказывает этого одновременное пребывание многих лиц в тюрьме». Что же касается второго пункта обвинения, то Спасович показал его абсурдность: обвиняемые «не такие дураки и идиоты, какими их изображает суд, т. е., задумав бунт и взывая к нему, они оповестили прежде всего о том г. министра»; их письмо «есть не воззвание, а заявление». Сенат согласился с доводами адвоката и отменил каторжный приговор. Так, на победной ноте, Спасович завершил свои выступления в качестве политического защитника[66].

«Как и все другие адвокаты, В.Д. Спасович не мыслил себе существование адвокатуры вне суда присяжных. В.Д. Спасович характеризовал правосудие как высший и последний по времени продукт цивилизации, как башню, идущую кверху и венчающую собой целое здание»[67].

Владимир Данилович Спасович скончался на 78-м году жизни 26 октября 1906 г. в Варшаве. Так «два отечества» соединились в его биографии: родившийся в России, он умер в Польше. Отечественная адвокатура потеряла в его лице общепризнанного вождя и учителя.

Фёдор Никифорович Плевако — русскийадвокатиюрист, судебный оратор,действительный статский советник. Фёдор Плевако родился 13(25) апреля1842 годав городеТроицк Оренбургской губернии.

По некоторым данным, Ф. Н. Плевако был сыном польского дворянина и казашки. Большая же часть биографов Ф.Н. Плевако считает, что его мать была из киргизского племени. В Москву семья Плевако переселилась летом 1851 года. Осенью братьев отдали вКоммерческое училищенаОстоженке. Братья учились хорошо, особенно Фёдор прославился математическими способностями. К концу первого года учёбы имена братьев были занесены на «золотую доску» училища. А ещё через полгода Фёдора и Дормидонта исключили как незаконнорождённых. Осенью 1853 года благодаря долгим отцовским хлопотам Фёдор и Дормидонт были приняты в1-ю Московскую гимназиюна Пречистенке — сразу в 3 класс. Кстати, в этот же год в гимназию поступил и Пётр Кропоткини тоже в третий класс. В этой же школе учились многие ставшие впоследствии известными деятели России. Окончилюридический факультетМосковского университета. Состоял в Москве кандидатом на судебные должности. 19 сентября 1870 г. Плевако был принят в присяжные поверенные

округа Московской судебной палаты, и с этого времени началось его блистательное восхождение к вершинам адвокатской славы. Однако уже через два года оно едва не оборвалось из-за политической «неблагонадежности»[68].

Первым по времени из таких дел стало для него т.н. «охотнорядское дело» 1878 г. о студентах, которые устроили в Москве демонстрацию солидарности с политическими ссыльными, были избиты полицией и преданы суду за то, что сопротивлялись избиению. Власти квалифицировали дело как «уличные беспорядки» и доверили его мировому суду. Политический характер дела вскрыли на суде обвиняемые (среди них был известный народник, с 1881 г. агент Исполнительного комитета «Народной воли» П. В. Гортынский). Их активно поддержал присяжный поверенный Н. П. Шубинский 8- сотоварищ Плевако по адвокатуре и (в будущем) по членству в партии октябристов. Федор Никифорович выступал на этом процессе осторожно, зная о том, что не только зал суда (в Сухаревой башне), но и подходы к ней заполнены молодыми радикалами, а переулки и улицы окрест башни - отрядами полиции[69].

Гораздо смелее вступился он за бунтовщиков-крестьян в нашумевшем Люторическом деле. Весной 1879 г. крестьяне с. Люторичи Тульской губернии взбунтовались против закабалившего их помещика, предводителя московского дворянства графа А.В.Бобринского (из рода Бобринских - от внебрачного сына императрицы Екатерины II А.Г.Бобринского). Бунт был подавлен силами войск, а его «подстрекатели 2 (34 чел.) преданы суду по обвинению в «сопротивлении властям». Дело рассматривал Московская судебная палата с сословными представителями в декабре 1880 года. Плевако взял на себя не только защиту всех обвиняемых, но и расходы по их содержанию в течении трех недель процесса. Его защитительная речь прозвучала как обвинение господствовавшего тогда в России режима. Определив положение крестьян после реформы 1861 г. как «полуголодную свободу», Плевако с цифрами и фактами в руках - показал, что в Люторичах жизнь стала «во сто крат тяжелее дореформенного рабства». Хищнические поборы с крестьян: так возмутили его, что он воскликнул по адресу гр. Бобринского и его управляющего А.К.Фишера: «Стыдно за время, в которое живут и действуют подобные люди!» Что касается обвинения его подзащитных в подстрекательстве бунта, то Плевако заявил судьям: «Подстрекатели были. Я нашел их, и с головой выдаю вашему правосудию. Они - подстрекатели, они - зачинщики, они - причина всех причин. Бедность безысходная, бесправие, беззастенчивая эксплуатация, всех и вся доведшая до разорения,- вот они, подстрекатели!»[70].

После речи Плевако в зале суда, по свидетельству очевидца, «гремели рукоплескания взволнованных, потрясенных слушателей». Суд вынужден был оправдать 30 из 34 подсудимых. В дальнейшем Плевако еще, по крайней мере

дважды выступал защитником по делам о рабочих «беспорядках» с политическим оттенком. В декабре 1897 г. Московская судебная палата рассматривала дело о рабочих фабрики Н.Н.Коншина в г.Серпухове. Сотни их взбунтовались, против бесчеловечных условий труда и быта, стали громить квартиры фабричного начальства и были усмирены лишь силой, оказав при этом «сопротивление властям». Плевако здесь поставил и разъяснил очень важный - как юридически, так и политически - вопрос о соотношении личной о коллективной ответственности за подсудное дело. «Совершено деяние беззаконное и нетерпимое, - говорил он. - Преступником была толпа. А судят не толпу. Судят несколько десятков лиц, замеченных в толпе. Это тоже своего рода толпа, но уже другая, малая; ту образовали массовые инстинкты, эту - следователи, и обвинители. Все сказуемые, наиболее хлестко вырисовывающие буйство массы, приписываем толпе, скопищу, а не отдельным людям. А судим отдельных лиц: толпа ушла». И далее: «Толпа - здание, люди - кирпичи. Из одних и тех же кирпичей созидается и храм Богу, и тюрьма - жилище отверженных. Быть в толпе еще не значит быть носителем ее инстинктов. В толпе богомольцев всегда ютятся и карманники. Толпа заражает, лица, в нее входящие, заражаются. Бить их - это все равно, что бороться с эпидемией, бичуя больных». В итоге суд и по этому делу определил подсудимым минимальные наказания[71].

Адвокатская деятельность Плевако прошла в Москве, которая наложила на него свой отпечаток. И звон колоколов в московских храмах, и религиозное настроение московского населения, и богатое событиями прошлое Москвы, и нынешние её обычаи находили отклик в судебных речах Плевако. Они изобилуют текстами Священного Писания и ссылками на учение святых отцов. Природа наделила Плевако чудесным даром слова.

Как справедливо отмечает Д.Н. Ковалева, «...секрет успеха Плевако, позволивший ему завоевать славу первоклассного уголовного защитника среди таких светил, как В.Д. Спасович и князь А.И. Урусов, Н.П. Карабчевский определяет достаточно просто - всё дело в «гениальной обаятельности устной речи» Плевако»[72].

Федор Никифорович был не просто начитан. Его смолоду отличало редкостное сочетание исключительной памяти и наблюдательности с даром импровизации и чувства юмора, что выражалось в каскадах острот, каламбуров, эпиграмм, пародий - и в прозе, и в стихах. Федор Никифорович Плевако умер 23 декабря 1908 г., на 67-м году жизни, в Москве. Похоронили москвичи «своего Златоуста» при громадном стечении народа всех слоев и состояний на кладбище Скорбященском монастыря. В 30-е годы останки Плевако были перезахоронены на Ваганьковском кладбище.

Плевако-оратор был подчеркнуто индивидуален. Далеко не такой эрудит, как Урусов или Спасович, он был силен житейской смекалкой и хваткой, «народностью» истоков своего красноречия. Уступая Спасовичу в глубине научного анализа, Карабчевскому - в логике доказательств, Александрову - в дерзании, Урусову и Андреевскому - в гармонии слова, он превосходил их всех в заразительной искренности, эмоциональной мощи, ораторской изобретательности.

Сам Федор Никифорович объяснял секреты своих удач в качестве защитника очень просто. Первый секрет: он всегда был буквально преисполнен чувством ответственности перед своими клиентами. «Между положением прокурора и защитника - громадная разница, - говорил он на процессе Мамонтова. - За прокурором стоит молчаливый, холодный, незыблемый закон, а за спиной защитника - живые люди. Они полагаются на своих защитников, взбираются к ним на плечи и ... страшно поскользнуться с такою ношей!» Был ли Плевако всегда убежден в безвинности своих подзащитных? Разумеется - нет. Впрочем, заведомо неправых дел адвокат Плевако, судя по всему, избегал. Так, он отказался защищать скандально известную аферистку Софью Блювштейн, по прозвищу «Сонька - золотая ручка»[73].

«В становлении Плевако как гениального оратора сыграли свою роль и талант от Бога, и упорный труд, и глубокие знания, и повседневное совершенствование достигнутого. Благодаря превосходному знанию права, тонкому уму и изумительной способности схватывать суть дела в очень сложных делах, он выигрывал с поразительной ловкостью самые трудные и запутанные процессы»[74].

Тексты своих речей Плевако заранее никогда не писал, но после суда по просьбе газетных репортеров или близких друзей иной раз («когда не ленился») записывал уже произнесенную речь. Эти записи принадлежат, бесспорно, к лучшим текстам в его двухтомнике.

К недостаткам ораторской манеры Плевако критики относили композиционную разбросанность и, особенно, «банальную риторику» отдельных его речей.

Кроме того, Плевако часто грешил тем, что изучал дела недостаточно внимательно (а иногда и вовсе довольствовался лишь чтением обвинительного заключения), не вдавался в подробности, нередко во время процесса путал имена свидетелей и сбивался сам. Как результат, в его речах не было детального разбора фактов. Похоже, юридические тонкости его вообще мало волновали. Он черпал вдохновение не в прозе судебных уставов, а в окружающей его жизни, морали, нравственности, религии. Если же почвы для вдохновения не находилось, речи его становились бессодержательными.

Д.В. Зотов отмечает, что «...во многом слова «московского златоуста» основывались на непредсказуемости его выступлений и ловких адвокатских трюках. Некоторые из них - уже легенда. Пожалуй, самой известной историей, не раз описанной в литературе, является оправдание священника, обвеявшегося в хищении. Защитник сказал следующее: «Господа, присяжные заседатели! Дело ясное. Прокурор во всем совершенно прав. Все эти преступления подсудимый совершил и сам в них сознался. О чем тут спорить? Но я обращаю ваше внимание вот на что. Перед вами сидит человек, который тридцать лет отпускал вам на исповеди ваши грехи. Теперь он ждет от вас: отпустите ли вы ему его грех?»»[75].

В деле о старушке, укравшей чайник, прокурор, желая заранее парализовать эффект защитительной речи Плевако, сам высказал все возможное в пользу обвиняемой (сама она бедная, кража пустяковая, жалко старушку), но подчеркнул, что собственность священна, нельзя посягать на нее, ибо ею держится все благоустройство страны, и «если позволить людям не считаться с ней, страна погибнет». Поднялся Плевако: «Много бед, много испытаний пришлось претерпеть России за ее большее чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двунадесять языков обрушились на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь, теперь. Старушка украла жестяной чайник ценою в 30 копеек. Этого Россия, уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет»[76]. Старушку оправдали.

Как видно из этих дел, русский адвокат великолепно владел речевыми стратегиями, мастерски выстраивая, казалось бы, простую и очень короткую речь. А ведь за этим стоит и прекрасное знание психологии, и владение такой наукой, как логика, и, безусловно, ораторское мастерство Плевако.

Изучая жизнь и деятельность Ф.Н. Плевако Л.А. Морозова верно указывает, что «.бытует представление о Плевако как исключительно, о юристе-практике, совершенно не общественном деятеле, так как он не участвовал в политических процессах типа дела Веры Засулич. Однако он защищал люторических крестьян, которые оказали сопротивление представителям государственной власти при описи их нищенского имущества за долги графу Бобринскому»[77].

В данной статье рассмотрена профессиональная и общественно­политическая деятельность Ф.Н. Плевако и В.Д Спасовича, одних из самых известных российских адвокатов. Недаром современники называли Плевако «московским златоустом», а Владимира Даниловича «королем адвокатуры». Гильдия российских адвокатов в 1997 г. учредила золотую медаль имени Ф. Н. Плевако для награждения деятелей адвокатуры и общественности за вклад в правозащитное движение.

Подчеркнем, что В.Д. Спасович и Ф.Н. Плевако, а также ряд других звёзд российской адвокатуры, «.будучи в переломный момент видными деятелями партии демократических реформ, октябристов, кадетов, эсеров, меньшевиков, в конечном счете, остались непонятыми своим народом и отвергнутыми как царской, так и советской властью. Конечно, в их политических взглядах многое можно оспорить, но вместе с тем надо признать, что эти свободомыслящие люди, гуманисты и правдолюбы, защищая честь и достоинство российских граждан, не ограничивались достижениями на судебном поприще. Одновременно они довольно успешно проявляли себя в общественно-политической, культурной жизни и внесли достойный вклад в поступательное развитие своей страны»[78].

Изучив деятельность Ф.В. Плевако и В.Д. Спасовича, как блистательных ораторов, эмоциональных борцов за истину, мы пришли к пониманию того, что судебная речь - одна из самых ответственных из всех речей. Ведь за выступлением судебного оратора часто стоит не просто судьба, а сама жизнь человека. Поэтому основная цель выступления оратора - юриста - воздействовать на суд, на присяжных заседателей, на аудиторию путем раскрытия новых фактов, расстановки соответствующих акцентов и, - главное - за счет обращения к воображению и эмоциям слушателей. Вместе с тем хочется отметить, что судебное красноречие в условиях дореволюционной России имело целью не только объективное исследование обстоятельств дела, но и воздействие на чувства присяжных заседателей.

Таким образом, мы пришли к выводу о необходимости постоянного чтения каждым юристом судебных речей выдающихся ораторов - адвокатов, где все содержание судебной речи, ее воздействующий характер проявляются в языковых средствах и находится в прямой зависимости от убежденности оратора, от богатства его языка, для того, чтобы, произнося речь, использовать слова обдуманно, с уважением, тем самым повышая качество и воспитательное значение судебных прений.

Литература

1. Ананских И.А., Тюленева М.А. Прокуратура и адвокатура в Судебной реформе 1864 года: позиции В.Д. Спасовича. // Мир политики и социологии. - 2015. - №8.

2. Зотов Д.В. Религиозно-нравственные основы судебной речи Ф.Н. Плевако. // Вестник ВГУ. Серия: Право. - 2013. - №1.

3. Ковалева Д.Н. Российская присяжная адвокатура: взгляд изнутри (Н.П. Карабчевский и Ф.Н. Плевако). // Вестник ВГУ. Серия: Право. - 2009. - №2.

4. Кузнецов А.В. Защита есть общественное служение. Из истории дореволюционной российской адвокатуры. - М., 2016.

5. Лебедева Т.П. Ф.Н. Плевако - искатель и защитник правды. // Вестник Московского университета. Серия 12. Политические науки. - 2007. - №6.

<< | >>
Источник: Адвокатура в системе институтов гражданского общества России российского законодательства: Сборник материалов Международной научно-практической конференции. Москва 24 января 2019 г. /коллектив авторов. - М.: Издательство РААН,2019. - 107 с.. 2019

Еще по теме Защита прав адвокатами в механизме правоохранительной деятельности при заключении брака:

  1. Применение адвокатами медиативных процедур как средств защиты семейных прав при расторжении брака
  2. НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЗАЩИТЫ ПРАВ ЛИЧНОСТИ, ОБЩЕСТВА И ГОСУДАРСТВА ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ АВИАПРОИСШЕСТВИЙ
  3. Защита прав адвоката
  4. СОБЛЮДЕНИЕ ПРИНЦИПА ЗАКОННОСТИ ПРИ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ АДВОКАТОМ СТАТУСНЫХ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ПРАВ
  5. ОБРАЩЕНИЕ К УПОЛНОМОЧЕННОМУ ПО ЗАЩИТЕ ПРАВ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ КАК ИНСТРУМЕНТ ЗАЩИТЫ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ, ВОЗБУЖДЕННЫМ В ОТНОШЕНИИ СУБЪЕКТОВ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  6. Деятельность адвоката и судебное усмотрение при рассмотрении гражданских дел, возникающих из брачно-семейных отношений
  7. § 3. Реализация и защита прав участников юридических лиц в постсоветский период
  8. Специфика адвокатской деятельности, направленной на защиту детей от интернет-посягательств
  9. О РАСШИРЕНИИ ПОЛНОМОЧИЙ АДВОКАТА- ЗАЩИТНИКА В КОНТЕКСТЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ ЗАЩИТЫ В СОВРЕМЕННОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ
  10. КОДЕКС ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ АДВОКАТА: ЗАЩИТА ЦЕННОСТЕЙ И ЭТИЧЕСКИЙ РЕЛЯТИВИЗМ
  11. ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ФОРМЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ АДВОКАТОВ