<<
>>

Глава 2 КНЯЖЕСКАЯ (БОЯРСКАЯ) ДУМА

Своеобразным продолжением князя в X-XIII вв. являлось его бли­жайшее окружение, с которым он обсуждал и решал наиболее важные вопросы в жизни страны, княжества или волости. В летописи эта прак­тики зафиксирована уже для середины X в.

Закончившийся трагически

Результатом совместных дум князя Владимира и его советников яви­лось принятие Русью восточного христианства. Неоднократно приходи­лось Владимиру собирать бояр и старцев градских на думу для обсужде­ния этого непростого вопроса. В изложении летописца, именно думцы предложили князю послать мужей добрых и смышленых для испытания веры и они же окончательно склонили его к принятию христианства из

В свое время исследователи пытались ответить на • вопрос, кто скры­вается под определением «бояре и старцы». Одни видели в них земских бояр, другие княжеских. В.О.Ключевский думал, что под старцами сле­дует понимать военно-правительственную старшину торгового города. Разумеется, это важно знать. Но, в данном случае, более существен­ным является не то из какого сословия происходили княжеские дум­цы, а то, что они представляли органическую часть княжеской власти. Без них, без того чтобы не «сгадать с мужьми своими», не поведать «мужемъ лУпшимъ думы своея», князья обычно ничего не предпри­нимали.

1 Повесть временных лет. Ч. 1. М.-Л., 1950. -С. 39.

з Там же. — С. 48.

з Там же. — С. 75.

Совет Владимира Святославича с боярами и дружиной о месте и времени принятия христианства на Руси. 987 г. Миниатюра Радзивиловской летописи.

Точнее, не должны были предпринимать. Это следует из «Поучения» Владимира Мономаха своим детям, в котором он призывает их начи- практики свидетельствует и «Житие Феодосия Печерского», в котором говорится, что возвращаясь утром из загородного княжеского дворца, он встречал по дороге бояр, спешивших на совет к князю.

Прежде чем продолжить анализ летописных известий о княже­ской думе, необходимо хотя бы коротко остановиться на отношении к ней историков. Оно не отличается единомыслием. Одни считали думу органом княжеского управления, другие отводили ей значение сове­щательного элемента. Такого мнения, в частности, придерживался В.И.Сергеевич. Он утверждал, что князья имели не совет, а лишь совет­ников, выслушивали их мнения по разным вопросам, но эти мнения не были для них обязательными Князья могли действовать и помимо воли

1Там же. — С. 158.

думцев, правда, это было сопряжено с определенными для них риска­ми. Общие действия возможны были, согласно В.И.Сергеевичу, только тогда, когда думцы соглашались с князем, в противном случае ему при­ходилось отказываться от задуманного. Думы как учреждения на Руси не было, а в летописях нашли отражения лишь акты думания или сове­тования князя с людьми, которым он доверял.[27]

Как видим, несмотря на решительное неприятие думы как властного института, думцам или советникам князя В.И.Сергеевич все же отводил существенное место в жизни княжества — земли.

В.О.Ключевский считал княжескую думу учреждением постоянным, действовавшим ежедневно. Князь обладал суверенным правом в выборе себе советников, мог разойтись с ними во мнениях, но не мог обойтись без этого учреждения. Совещание с боярами было не политическим правом бояр или обязанностью князя, а практическим удобством обеих сторон. Собиралась дума случайно, по мере надобности.2

Еще более определенно о политическом значении княжеской думы высказался М.Ф.Владимирский-Буданов. Согласно ему, дума являлась обязательным элементом в составе государственной власти каждой зем­ли. Он называл ее третьим властным учреждением, аристократическим по своему содержанию, поскольку думцами князя были лучшие люди земли — княжие мужи и бояре;?

Обстоятельное исследование княжеской думы выполнил М.А. Дья­конов. Продолжая мысль В.О.Ключевского о том, что нельзя смешивать политическую обязательность с практической необходимостью, он под­черкнул, что в сфере обычного права факт и право не только не могут быть противополагаемы, но нередко не могут быть и разграничены.

Пра­во рождается из фактов, то есть из практики. Явления, порождаемые практической необходимостью, служат самой благопристойной почвой для зарождения и укрепления обычного права. Политические интересы каждого князя, утверждал М.А.Дьяконов, изо дня в день повторяющие­ся, порождали все государственные порядки и не могли не найти отра­жения в государственном строе.?

А.Е.Пресняков в своем исследовании княжего права на Руси отмечал, что— входило в расписание постоянных

занятий князя, как это можно заключить на основании свидетельства «Поучения» Мономаха. О постоянных совещаниях князей с дружинами говорит нам и летопись. И, тем не менее, А.Е.Пресняков не видел в этих совещаниях государственный институт. Их характер, согласно ему, носил личностный и бытовой отпечаток. Они стояли вне политического строя земель-княжений, как более или менее частное дело князя, а его «дума» с дружиною не сложилась в учреждение. Князь, будто бы, думал не с со­ветом должностных лиц, а с близкими окружавшими его людьми.[28]

Разумеется, вывод этот не бесспорен, поскольку различить «близких людей» и «должностных лиц», находившихся в окружении князя, не так просто. Как и В.И.Сергеевич, А.Е.Пресняков не был последователен в своих определениях. Наряду с приведенными выше, ему принадлежат и другие, в которых значение дружины приравнивается к княжескому двору, а советы с ней названы такими, которые сильно влияли на дей­ствия князей2

Не большей определенностью по отношению к княжеской думе ха­рактеризуются взгляды С.В.Юшкова. Они также не лишены внутренних противоречий. Одним из неопровержимых аргументов в пользу отсут­ствия думы как учреждения в Киевском государстве он считал тот, что источники не знают такого названия. Ни «княжеской», ни «боярской» дум в них нет. При этом сослался на В.О.Ключевского, утверждавшего, что термин «боярская дума» ученый, а не документальный. «Уже этот один факт отсутствия названия — восклицал С.В.Юшков, — является одним из сильнейших доводов, говорящим против существования пред­полагаемого учреждения».

В действительности, отсутствие адекватного термина не может яв­ляться аргументом в пользу отсутствия и самого явления. С.В.Юшков определенно знал, что ученое или кабинетное происхождение имели и термины «Киевская Русь» или «Киевское государство», между тем не был столь щепетилен в их употреблении и не считал отсутствие их в

источниках «сильнейшим доводом», говорящим против существования такого «учреждения».

Из дальнейших рассуждений становится ясным, что С.В.Юшков, как и его идейные предтечи, был категоричен не столько в отрицании явле­ния, сколько его названия. «Князь, — утверждал он, — не нуждался в особой боярской думе потому, что, начиная с момента образования Ки­евского государства, у него был нормальный, постоянно действующий совет — его дружина». Правда, озаботившись вопросом состава княже­ского совета, он пришел к выводу, что его составляла не вся дружина, а только определенная группа феодалов — боярства и министериалитета, составлявшая окружение князя.1

Но ведь княжеский совет ничем не отличается от княжеской думы. В первом случае его название образовано от слова «советоваться», а во втором — от слова «думать». Второй термин в летописях встречается чаще и, видимо, поэтому историки XIX в. именно от него образовали на­звание этого княжеского органа.

Исследуя содержание термина «дружина», С.В.Юшков полагал, что он употребляется в летописях в двух значениях, широком — близкие люди, товарищи, спутники и узком — ближайшие соратники и сотруд­ники князя или боярина. В этом последнем смысле, утверждал он, дру­жина не является специфической особенностью русского общественно­го строя феодальной эпохи, но может быть признана всеевропейским институтом.[29][30][31] Но если дружина в специальном значении этого слова это институт, то непонятно почему не может быть таковым дума или совет, представленные той самой дружиной.

Заключая свои рассуждения о княжеских советниках, С.В.Юшков, по существу, признал институциональный характер боярской думы.

«В большинстве земель-княжений, — подытожил он свои размышле­ния, — идет процесс образования при княжеском дворе определенной группы феодалов — боярства и министериалитета, составляющей окру­жение князя. Эта группа, решавшая наиболее важные вопросы в земле- княжении, по своему организационному типу близка к так называемой феодальной курии западноевропейского средневековья»?

Обстоятельное исследование княжеского совета принадлежит В.Т.Па- шуто. Согласно ему, возникший при князе как верховный орган раннефео­дального государства, совет эволюционировал в однопалатный сословный

орган, давший устойчивый институт политического строя древней Руси. С развитием политической раздробленности Руси аналогичные киевско­му советы действовали при князьях отдельных земель-княжений.1

Из приведенного историографического очерка следует, что, несмо­тря на длительное изучение проблемы княжеской думы, историки так и не пришли к общему согласованному мнению. Во многом это объясняет­ся завышенными претензиями к институциональному ее содержанию, о чем скажем ниже.

При обращении к летописным известиям о княжеской думе или совете, необходимо иметь ввиду их неполноту, в определенной мере случайность попадания на страницы летописи. Их отсутствие в какой-то исторический период не является свидетельством затухания или исчезновения думской практики, равно как и увеличение числа упоминаний о ней, не может быть аргументом в пользу ее особой активности. Немного известий в летописи о думе и думцах после принятия Владимиром крещения, хотя такая ак­ция как строительство крепостей в старой Русской земле и их заселение не могла быть осуществлена без согласия его ближайшего окружения. То же можно сказать и о возведении кафедрального храма Пресвятой которые раньше советовали ему принимать крещение.

Видимо, с ними Владимир решал и дела, относящиеся к установле- тельства о разбойниках следует, что среди советников князя были и ду­ховные лица.

Это они предложили Владимиру применить к участникам

1 Пашуто В. Т. Черты политического строя Древней Руси //Древнерусское госу­дарство и его международное значение. М., 1965. — С. 16-19.

2 ПВЛ.Ч. 1. — С. 83.

3 Там же. — С. 85.

2 Там же. — С. 86.

5 Там же. — С. 87.

Важное известие о княжеских советниках или думцах относится к 1068 г. После поражения русских князей Изяслава, Святослава и Всево­лода на реке Альте от половцев, в Киеве начались народные волнения. С подола киевляне двинулись на Гору к двору воеводы Коснячка. Не обнаружив его там, направились к двору Брячеслава, чтобы освободить из поруба «дружину свою», а также полоцкого князя Всеслава. Изяслав своею» и выслушивал ее советы относительно Всеслава. Одни призыва­ли его усилить охрану полоцкого князя, другие полагали, что его следует

Неизвестно, к чему бы привело следование советам дружины, одна­ко, отказавшись от каких бы то ни было решительных действий, Изяслав вынужден был бежать из Киева.

Содержательные сведения о княжеских советниках находятся в по­смертном панегирике князю Всеволоду Ярославичу. Перечислив его лись тогда, когда Всеволод отодвинул от себя «дружину свою первую» и начал советоваться с молодыми. Определенно, летописец увидел в этом нарушение давнего порядка.

Аналогичным образом представлен летописцем и Владимир Яросла­ в конечном итоге это привело к тому, что «мужи галичькии» вынудили молодого князя бежать «во Угры ко королеви». Судьба его могла сло­житься и более печально, однако от расправы над ним мужей галицких остановило отсутствие единомыслия в их среде.

1 Там же. — С. 114.

2 Там же. — С. 142.

2 Там же. — С. 95.

Тема «смысленных и несмысленных» советников нашла отражение и в рассказе о начальном периоде киевского княжения Святополка Изяслави- ча. Сперва он, заключил в истопку пришедших к нему на переговоры половецких послов, а затем, послушав «несмысленных», чуть было не выступил в поход на по­ловцев с 700 отроками. В конце концов, прислушался к мнению «смыслен­ных» и послал к Владимиру Мономаху гонцов за помощью.2

Из приведенных известий следует, что, в представлении летописцев, законными советниками князей были старшие дружинники, так назы­ваемая дружина «передняя» или «большая». Она же, видимо, была и «смысленные», с мнением которых князь обязан считаться, тогда как «уные» (они же «несмысленные») всегда плохие советники. Очень хоро­шо это отражено в рассказе о походе Святополка, Владимира и Ростис­лава на половцев к реке Стугне. Прежде, чем переходить реку и всту- мости сражения. В результате битва была проиграна, а Ростислава на глазах у Владимира затянула стугнинская трясина?

Мнение думцев не всегда было лучшим, но князья, чаще всего, вы­нуждены были следовать ему. Так как это случилось с Владимиром Мономахом в 1095 г. В Переяслав прибыл половецкий хан Итларь для

1 Полное собрание русских летописей (далее ПСРЛ). Т. 2. Ипатьевская лето­пись. М., 1998. — Стб. 660.

2 ПВЛ.Ч. 1. — С. 143.

3 Там же. — С. 144.

4 Там же. — С. 148-149.

Совет Владимира Мономаха с дружиной об убийстве половецкого хана Итларя. 1095 г.

Миниатюра Радзивиловской летописи

С дружиной князья обдумывали планы военных походов на половцев, примером чему является летописный рассказ 1103 г. о встрече Свято­ небольшое число участников этой думы. Определенно, с каждым кня­зем прибыли только наиболее доверенные их люди. Начало «думания» не предвещало достижения согласия. Киевская дружина заявила, что киевскую дружину. После приведенных им аргументов в пользу похода,

В летописной статье 1И1 г. этот рассказ повторен с некоторыми подроб­ностями, но с тем же содержательным наполнением. Поход на половцев не мог состояться без одобрения его княжескими советниками.

1 Там же. — С. 183.

Мнением ближайшего окружения князья дорожили и позже. Изяслав Мстиславич, узнав об убийстве в Киеве Игоря Олеговича, заявил своей

Содержательно близкое свидетельство находится в летописной ста­тье 1170 г. Мстислав Изяславич, оговоренный боярами Нестером и Пе­тром Бориславичами, будто хотел пленить князей Давыда и Рюрика Ро- просто не мог ничего подобного замыслить, а тем более осуществить.

Встреча Владимира Мономаха с дружинами

Давыда и Олега Святославичей для совета о походе против Давыда Игоревича и Святополка Изяславича. 1097 г. Миниатюра Радзивиловской летописи

1 ПСРЛ. Т. 2. — Стб. 354.

следовал совет дружины послать Давыду и Рюрику заверения в любви, что Мстислав Изяславич и исполнил.1

Приведенное свидетельство, по существу, впервые с такой откро­венной обнаженностью отразило суть отношений князя и его боярско- дружинного окружения. Последнее не допускало и мысли, чтобы князь мог самолично, без совета с ним, принимать важные решения. Видимо, общим правилом княжеско-дружинных властных отношений.

Подтверждением сказанного может быть летописное известие 1169 г. о конфликте дорогобужского князя Владимира Мстиславича с Мстисла­вом Изяславичем. Послушавшись галицких бояр Чагровичей, Владимир окружением, ни к чему его не обязывало. Судя по заявлению, бояре оскорбились не столько самим решением, сколько тем, что принято оно было без их участия.

В свидетельствах летописи о противостоянии Изяслава Мстислави­ча и Юрия Долгорукого из-за великокняжеского стола неизменно упо­минаются и их советники, без которых князья не предпринимали каких- либо действий. В 1147 г. Изяслав и Ростислав Мстиславичи обсуждали с «мужи своими и с дружиною» как им продолжать борьбу с черниговскими князьями и их союзниками половцами. По совету дружины решено было идти к городу Всеволожу, с чем князья и согласились? В 1149 г. перед сражением с Юрием Долгоруким под Переяславлем Изяслав и Ростислав случалось неоднократно и раньше, Изяслав получил разноречивые сове­ты. Одни мужи «отговаривали» его от сражения, другие «понуживали». Изяслав прислушался ко вторым, что и привело его к поражению.

Любопытное свидетельство о поведении княжеских советников Юрия Долгорукого относительно того, кому владеть Киевом, содержит- [32][33][34]

ся rлетописной статье 1150 г. Ипатьевской летописи. Узнав о том, что

Показательное известие о роли советников в принятии княжеских решений содержится в статье 1171 г. Ипатьевской летописи. Когда Киев осадили войска Андрея Боголюбского, дружина Мстислава Изяславича

Решения князей, согласованные с их думцами и советниками, пред­ставлялись настолько естественными для летописцев, что случаи наруше­ния такой практики неизменно вызывали у них осуждение. Характерным примером этому может быть рассказ о попытке Святослава Всеволодо­вича изгнать из Киевской земли Рюрика Ростиславича, а из Смоленской — его брата Давыда, чтобы одному принять «власть Рускую». Из этой за-

Показательным для определения сущности княжеской думы является летописная статья 1185 г. В ней впервые княжеские советники названы термином «думцы». Когда Игорь Святославич, по совету сына тысяцкого и конюшего, принял решение бежать из половецкого плена, то думцы не

Без дум с дружиною не мог обойтись даже такой авторитарный князь, как Всеволод Большое Гнездо. Его поход на Болгар в 1184 г. представлен летописцем как результат дум не только с братиею своею, но и с дружи­ною. Нарядив полки для штурма Великого города, Всеволод, как пишет

1 Там же. — Стб. 394.

2 Там же. — Стб. 544.

3 Тамже. — Стб. 614—615.

4 Там же. — Стб. 650.

Значительное число известий о княжеских советниках или думцах содержится в Галицко-Волынской летописи. Являясь, фактически, ре­альной политической властью в годы малолетства князей Данила и Василька Романовичей, их боярское окружение и в последующем пред­ставляло собой влиятельную силу. Нередко, враждебную князьям. Как свидетельствует летописная статья 1230 г., безбожные галицкие бояре дважды пытались лишить жизни Данила Романовича. И оба раза это должно было произойти во время думского собрания.

Совет Ярослава Владимировича Галицкого с боярами. 1153 г. Миниатюра Радзивиловской летописи

1 ПСРЛ. т. 1. Лаврентьевская летопись. М., 1962. Стб. 389.

2 Там же. — Стб. 415.

После того, как этот коварный план был разрушен Васильком, галицкие бояре придумали новый. Решили пригласить Данила на второй совет и был на пути в Вишню (место второго совета), когда его встретил посол

Приведенные летописные свидетельства о совещаниях (или думах) князей со своими дружинами, разумеется далеко не исчерпывающие. Тем не менее, не оставляют сомнений в том, что это была обычная практика княжеского правления. Настолько обычная, что нередко его результаты в общественном мнении представляются как последствия хороших или

Кто входил в круг княжеских советников и насколько он был широк? Из буквального свидетельства летописных известий можно придти к вы­воду, что совет этот составляла старшая дружина, городские старцы и, возможно, как предполагал В.О.Ключевский, церковные иерархи. Поз­же, в XI-XII вв., княжеские советники обозначены в летописи термином «дружина», иногда с уточняющими словами «отня», «старейшея», «пе­редняя», а также «мужи» и «бояре». В конце XII — нач. XIII вв. входят в употребление термины «советники» и «думцы». В летописи отмечены случаи, когда в качестве княжеских советников выступают так называе­мые «уные», под которыми следует понимать младшую дружину. Однако это не правило, а исключения из него, причем, как и подчеркнуто всякий раз в летописи, имевшие отрицательные последствия.

О численном составе княжеских советников или думцев в летопис­ных известиях прямых известий нет. М.А.Дьяконов, отметив, что, со­гласно немногим свидетельствам, число княжих мужей, принимавших участие в совещаниях, равнялось пяти-семи, видел в них всех наличных думцев князя.[35] Трудно сказать, так ли было в действительности, но то.

1 ПСЮЛТ.2.

2 «Изборник» (Сборник произведений литературы Древней Руси). М., 1969. — О. 232.

что думцами не были все княжеские дружинники, пусть только и стар­шие, определенно?

разумевались только ближайшие княжеские советники. Главным среди летописная статья 1103 г., в которой говорится, что князья Святополк и Владимир со своими дружинами поместились

Косвенные данные о количественном составе думцев содержаться в летописной статье 1169 г. Совет об отступлении от крестного целования Мстиславу Изяславичу Владимир Мстиславич получил от бояр Чагро- но состояли в нем. Немногим выше Рагуйло и Михаль отрекомендованы летописцем как «мужи» Владимира Мстиславича, участвовавшие в пе­реговорах с такими же доверенными лицами вышегородского князя Да­выда Ростиславича: тысяцким Радилом и двумя Василиями, из которых один назван по отчеству — Волкович. Еще раньше в летописи сказано, что Рагуйло был тысяцким Владимира.

О том, что в числе княжеских советников могли находиться и цер­ковные иерархи свидетельствует летописная статья 1164 г. В Черниго­ве умер князь Святослав Ольгович. Опасаясь, что стол может захватить новгород-северский князь Святослав Всеволодович, княгиня вместе с боярами мужа и епископом Антонием приняли решение утаить кня­жью смерть, а тем временем послать по его сына Олега. Все участники поклялись на иконе св. Спаса хранить тайну. В том числе и епископ оказалось впоследствии, именно епископ и нарушил клятву, тайно на­писав грамоту Святославу Всеволодовичу. В летописи этот поступок получил оценку «злого преступления» и объяснен тем, что Антоний был греком.[36][37]

Определенное представление о количественном составе княжеско­го совета дает летописный рассказ об отступлении окружения умерше­го великого князя киевского Всеволода Ольговича от клятвы верности брату Игорю. Совет этот назван злым, а начальниками его объявлены тысяцкий Глеб, воеводы Иван Воитишич и Лазарь Саковский, а также

Примерно такое количество ближайших княжеских людей называет и летописная статья 1171 г. Настигшая князя Мстислава Изяславича, бежавшего из Киева на Василев, Бастиева чадь захватила в плен Дмитра Хороброго, Олексу Дворьского, Сбыслава Жирославича, Иванка Твори- мировича, Рода Тиуна. Были пленены и «ины многы», но то, что лето­писец только некоторых назвал по имени свидетельствует об особом их социальном статусе?

Из приведенных известий следует, что в состав княжеской думы вхо­дили, прежде всего, представители служилой княжеской администра­ции. Определенно тысяцкий и воевода, о чем говорится в летописи.

Наверное также и тиун, предполагать участие которого дает основа­ние его высокий административный статус и неизменное присутствие в княжеском окружении. Для опознания награбленного дружиной Юрия

Согласно приведенному выше летописному известию 1171г. названный по имени тиун Род находился в окружении Мстислава Изяславича, ког­да он вынуждено покинул Киев.

В ближайшем окружении изгнанного киевского князя находился дворский Олекса, что позволяет также причислить его к княжеским советникам. Из известий, содержавшихся в Галицко-Волынской лето­писи, следует, что дворские находились на одной из высших ступеней

1 Там же. — Стб. 325.

2 Там же. — Стб. 544.

3 Там же. — Стб. 393.

з Тамже. — Стб. 473.

5 Там же. — Стб. 533.

в княжеской администрации. Когда в 1236 г. Даниил Романович подо­шел к Галичу, то, под давлением галичан, приглашение ему направили вместе с князьями Даниилом и Васильком в преследовании литовских дружин принимал участие и дворский Яков со своими воями.[38][39][40] Одна из ведущих ролей в сражении Данила Романовича с венграми и Ростисла­вом Михайловичем в 1249 г. принадлежала дворскому Андрею, который предводительствовал профессиональной дружиной. Он же пленил вен­герского воеводу Филю и привел его к Данилу на расправу?

Все последующие упоминания дворских в Галицко-Волынской ле­тописи представляют их как ближайших военных помощников князей Данила и Василька Романовичей. В летописной статье 1268 г. сказано:

В число думцев определенно входил милостник, который, хотя и не занимал никакой служивой должности, был одним из наиболее при­ближенных к князю лиц. В пользу этого свидетельствует, в частности летописная статья 1180 г., рассказывающая о замыслах Святослава Все-

Можно полагать, что среди княжеских советников были и их кор­мильцы, имевшие высокий социальный статус и политический вес. Причем, не только при малолетних князьях, но и при взрослых. Лето­писец упоминает их, как правило, при описании острых политических событий, связанных с междукняжескими конфликтами. В походе Ольги и Святослава на древлян в 946 г. находился и кормилец князя Асмуд. В битве 1018 г. на Буге принимал участие кормилец Ярослава Будый, исполнявший, скорее всего, воеводские функции. Под 1151 и 1171 гг. в летописи упомянут кормилец дорогобужского князя Владимира Андрее­вича. В первом случае он запретил своему князю участвовать в сраже­нии на Лыбеди: «володимирА же не пусти кормилець его, злне молодъ Б'к в то время», во втором — исполнял какие-то посольские функции

во время вооруженного конфликта между Мстиславом Изяславичем и Владимиром Андреевичем.

В 1208 г. среди великих галицких бояр, бежавших от репрессий кня­зей Игоревичей в Венгрию, назван и кормилец Володислав. Вместе с другими боярами — Судиславом и Филиппом, он вел переговоры с вен­герским королем о посажении на галицком столе Данила Романовича. Под 1231 г. упомянута вдова кормильца Нездилы, однако, как и в случае с Володиславом, в летописи нет уточнения у какого князя Нездило был кормильцем.

В XIII в. наряду с термином «кормилец» упоминается и другой — «дядь- ко», являвшийся синонимом первого. Когда княгиня Романова узнала, что списках слово «кормилец» заменено словом «дядько», что убедительно указывает на их содержательную однозначность.

Видимо, такими дядьками были Добрыня при Владимире Святосла­виче и Георгий Шимонович при Юрие Долгоруком. Оба занимали очень высокие места в княжеской администрации. Первый стал новгородским

Кроме служилых и семейно близких лиц, в думу входили и старшие или великие бояре, не занимавшие административных должностей. Это были так называемые бояре «думающие», гибель которых на Кая- ле оплакивал Игорь Святославич. В известиях о княжеской думе они скрываются, чаще всего, под терминами «дружина старшая», «дружи­на передняя», «смысленные», тогда как служилые лица определяются

Из сказанного явствует, что дума являлась постоянно действующим органом власти, без которого не мыслилось княжеское правление. Она была не только «актом думания или советования князя с людьми», как

* Там же. — Стб. 718.

2 Там же. — Стб. 930.

3 Киево-Печерский патерик. СПб. 1911. — С. 189.

утверждал В.И.Сергеевич и другие историки, но вполне действенной по­литической институцией, участвовавшей наряду с князем в выработке решений по всем вопросам жизни страны или земли, которые подлежа­ли княжеской юрисдикции.

Отказывая думе в институциональности, С.В.Юшков мотивировал это тем, что развитие феодальной власти не дошло еще до того уровня, когда нужно было бы создание какого-то особого органа, стоявшего над князем и его окружением? Слово «окружение» тут явно лишнее, по­тому, что именно оно и было этим самым органом, правда, стоящим не над князем, а рядом с ним. Не была дума и частным делом князя, как это представлялось А.Е.Преснякову. Она в такой же мере древний по­литический институт, как и князь. Вместе с князем дума олицетворяла княжеский правящий двор.

В.И.Сергеевич, на собственный риторический вопрос — был ли князь обязан иметь советников? — отвечал, что «конечно нет». Однако, как остроумно заметил М.А.Дьяконов, не мог указать ни одного князя, у которого не было бы советников? Но если практика княжеских совет­ников или думцев была давней и постоянной, то не является ли это до­казательством того, что она стала нормой политической жизни, пусть и не закрепленной юридическим актом. Это осознавал не только князь, но и его думцы. Показательным здесь может быть заявление дружины

Таким образом, содержащиеся в летописи свидетельства, позво­ляют видеть в княжеской думе постоянно действовавший орган го­сударственной власти. Конечно, это еще не учреждение, как полагал В.О.Ключевский и другие историки, и, тем более, не однопалатная пар­ламентская структура, как утверждал В.Т.Пашуто, но определенно по­литический институт, вполне соответствовавший уровню государствен­ного развития Древней Руси Х-ХШ вв.

1 Юшков С.В. Очерки. — С. 190.

2 Дьяконов М.А. Очерки. — С. 159.

<< | >>
Источник: Толочко П.П.. Власть в Древней Руси. X-XIII века / П. П. Толочко. — СПб,2011. — 200 с.. 2011

Еще по теме Глава 2 КНЯЖЕСКАЯ (БОЯРСКАЯ) ДУМА:

  1. Глава 2. Участники административного процесса
  2. 5 глава Органы управления банка и их функции
  3. Глава 1. Понятие и особенности административного процесса
  4. Глава 4. Структура административного процесса (продолжение)
  5. Глава 3. Структура административного процесса. Виды производств
  6. Глава 3. Особенности гражданского судопроизводства по групповым искам в США
  7. ГЛАВА II. РАЗМЕЩЕНИЕ АКЦИЙ КАК ЭЛЕМЕНТ ЭМИССИОННОГО СОСТАВА.
  8. ГЛАВА I. ЭМИССИЯ АКЦИЙ КАК РАЗНОВИДНОСТЬ СЛОЖНОГО ЮРИДИЧЕСКОГО СОСТАВА.
  9. ГЛАВА 3. НАКАЗАНИЕ И ЕГО НАЗНАЧЕНИЕ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СВЯЗАННЫЕ С НЕОКАЗАНИЕМ ПОМОЩИ
  10. Глава I. Защита многочисленной группы истцов в гражданском процессе России
  11. ГЛАВА 2. ЭВОЛЮЦИЯ КАТЕГОРИИ ПРАВОНАРУШЕНИЯ (КОНЕЦ XIX - ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА ХХ ВВ.)
  12. Глава 1. Категории юридическое лицо и предпринимательская деятельность в контексте общейтеории права