<<
>>

Глава 4 ВОЕВОДА

Институт воеводства на Руси, так или иначе, затронут в работах поч­ти всех историков-руссистов. Судя по их утверждениям, особой загадки он не представлял. Ни в плане происхождения, ни в плане функциональ­ного содержания.

Согласно большинству, воевода — это руководитель профессиональной княжеской дружины.

Может только мнение А.Е.Преснякова несколько нарушало это об­щее единомыслие. Как ему казалось, воевода являлся историческим предшественником тысяцкого, княжим мужем, который стоял во главе ополчения воев. На эту мысль историка натолкнула летописная статья 1043 г., рассказывающая о походе русских на Константинополь под во­дительством сына Ярослава Мудрого Владимира. В ней сказано, что

А.Е.Пресняков сделал вывод, что своего воеводы «народное войско» не знало, но получало его всякий раз от князя. Без его организующей дея­тельности население не могло мобилизовать своих сил?

«Наши тексты, — утверждал он, — представляют древнерусского воеводу определенным должностным лицом, причем при каждом князе мы видим одновременно лишь одного воеводу; об этом лице имел какие- то сведения Ибн-Фадлан, когда писал, что у русского князя есть намест­ник, который предводительствует войсками, нападает на врагов и засту­пает его место у подданных»?

Несмотря на некоторую нечеткость формулировок, у А.Е.Преснякова не было сомнения в том, что воевода был профессиональным военным, независимо от того, предводительствовал он княжей дружиной или со­бранными в поход воями.

К такому выводу склоняется и М.Б.Свердлов, полагающий, что воеводство поручалось людям опытным в военном деле. Чаще других

2 Полное собрание русских летописей (далее ПСРЛ). Т. 1. Лаврентьевская ле­топись. М.-Л. 1962. — Стб. 154.

2Пресняков А.Е. Княжое право в древней Руси. СПб.

1909. — С. 192

2 Там же. — С. 193.

воеводами становились, подобно Яну Вышатичу, тысяцкие, которые руководили своим тысяцким ополчением. Правда, выполняли они боль­ше «организационные», а не полководческие функции? К сожалению, М.Б.Свердлов не поделился секретом, как ему удалось вычленить эту организационную приоритетность воеводы.

Особое мнение на этот счет принадлежит И.Я.Фроянову, считаю­щему, что должность воеводы была временной, обусловленной лишь военной ситуацией. И исполнял ее представитель общины. Наличие в Киевской Руси земских воевод и тысяцких неоспоримое свидетельство самостоятельности военной организации вечевых общин?

Мне уже приходилось отмечать недоказуемость этих выводов, но историк остался верен им и в последующих своих работах. При этом, так и не подкрепив их конкретными аргументами. Их просто нет. Наши летописи, являющиеся единственными источниками на этот счет, не со­держат ни единого примера, когда бы вечевые общины самостоятельно организовывали военные ополчения для походов и сами же назначали для них воевод.

По имеющимся письменным известиям нетрудно определить время появления института воевод, поскольку свидетельства о них встреча­ются уже на начальных страницах летописи. Первым в ряду киевских воевод назван Свенельд. В годы княжения Игоря, он первое лицо по­сле князя. Предводительствовал отдельной (от княжеской) дружиной. дой Святослава. В 946 г. он предводительствует княжеской дружиной в походе против древлян, в 971 — участвует в походе Святослава на Ви­зантию. К этому времени он не только первое лицо после князя, но, по существу, его соправитель. В пользу этого говорит договор Святослава с византийским императором Иоанном Цимисхием, в начальных строках

Судя по всему, был у Святослава и еще один воевода. Когда в отсут­ствие Святослава Киев осадили печенеги, на выручку ему поспешил, уведомленный киевским юношей, воевода Претич.

И возглавлял он не

з Свердлов М.Б. Домонгольская Русь. СПб. 2003. — С. 529-530.

2 Фроянов И.Я. Киевская Русь. Л., 1980. — С. 211.

3 ПСРЛ. Т. 1. — Стб. 54.

з Там же. — Стб. 72.

воев, собранных общиной, а профессиональную дружину. Как пишет ле­тописец, посланная с «оной страны»ладья подобрала отважного юношу

Заметной фигурой во время правления в Киеве князя Ярополка был воевода Блуд. Не случайно, именно к нему Владимир отправил послов с предложением сдать город. За это обещал почитать его как отца и Блуд, как утверждает летописец, не смог убить Ярополка, но ему уда­лось уговорить его не вступать в бой с Владимиром и сдать Киев. Услу­га, видимо, была не полной, поэтому Блуд не оставил своего князя, а бежал вместе с ним в город Родень, что в устье Роси. Здесь он убе­дил Ярополка пойти на мировую с Владимиром и вернуться для этого в Киев. Это согласие вызвало решительный протест некоего Варяж- должность занимал Варяжко в администрации Ярополка, в летописи не говорится. Можно лишь предположить, что он был профессиональ­ным дружинником. Не исключено, что и воеводой. В пользу этого сви­детельствует тот факт, что увидев гибель Ярополка, он бежал из Киева в печенеги и затем долгое время воевал вместе с ними против Влади­мира. В конце концов Владимиру удалось смирить мятежного Варяжка однако о его дальнейшей судьбе летопись ничего не сообщает. Не исключено, что его постигла та же участь, что и Ярополка. Как, впрочем, и Блуда, который, соглас­но свидетельству летописи В.Н.Татищева, был казнен Владимиром за предательство своего князя.

Под 984 г. в «Повести временных лет» сообщается о том, что во вре­мя похода Владимира на радимичей его воеводой был Волчий Хвост.

Он шел с дружиной впереди основныхкняжеских сил и, по существу, сам і Там же. — Стб. 66.

з Там же. — Стб. 76. з Там же. — Стб. 78.

Победа воеводы Волчьего Хвоста над радимичами на реке Пещане. 984 г. Миниатюра Радзивиловской летописи

_ _ 'О дальнейшей

судьбе этого воеводы в летописи сведений нет.

Уже в следующем, 985, году в походе Владимира на Волжских болгар принял участие его дядя Добрыня, который определенно выполнял воевод­ские функции. В реальности он был больше, чем высокопоставленный кня­жеский чиновник. По существу, являлся наставником Владимира. В 970 г. ушел с ним в Новгород, когда тот был приглашен на новгородский стол.

Два воеводы упоминаются в рассказах летописи о борьбе за княже­ский стол между Святополком и Ярославом Владимировичем. Первый, не названный по имени, был предводителем киевских дружин и воев в битве с новгородцами под Любечем в 1015 г. Второй, названный кор-

1 Там же. — Стб. 83-84.

мильцем и воеводой Ярослава Буды, являлся главным действующим ли­цом в бездарно проигранном сражении Болеславу и Святополку на Буге в 1018 г. Летописец стереотипно описал их поведение перед сражения­ми. Оба, будто бы, обратились к противной стороне с уничижающими

Для данной темы не важно, были ли провозглашены эти оскорбитель­ные спичи в действительности или их придумали потом. Существенно то, что вложены они в уста именно воевод, как главных военачальников. Буды, к тому же, был и кормильцем Ярослава, что автоматически придавало ему определяющее не только военное, но и политическое влияние при дворе.

Кормилец впервые упомянут в летописи во время правления Ольги.

Речь идет об Асмуде — кормильце Святослава, положение которого во властной иерархии, по существу, ничем не отличалось от воеводского. Решение о начале битвы с древлянами принимал не только воевода Све- детельства о кормильцах или дядьках указывают на особый их прави­тельственный статус. В последующем, а то и одновременно с выполне­нием своих гувернерских обязанностей, они становились воеводами, тысяцкими, посадниками. О Буды это сказано в летописи определенно, но, по-видимому, такой же путь прошли воевода Ярополка Блуд, а так­же Добрыня, ставший наместником Новгорода. Не случайно польский летописец Длугош, приводя летописные известия о Блуде, называл его consiliarius и palatinus.

А.Е.Пресняков, исследуя этот сюжет, счел возможным отожде­ствить воевод Блуда и Буды один с другим, будто бы на том основании, что в ряде летописей оба имени подаются как варианты одного. Правда, привел и мнение С.М.Соловьева, который считал их разными людьми.4 Конечно, такое отождествление не корректно. Даже если бы эти имена и абсолютно совпадали, у нас не было бы никаких оснований полагать, что у Ярополка Святославича и его племянника Ярослава Владимировича был один и тот же кормилец и воевода.

1 Там же. — Стб. 142.

2 Там же. — Стб. 143.

3 Там же. — Стб. 58.

4 Пресняков А.Е. Княжое право. — С. 237.

Чрезвычайно интересные сведения о воеводах содержатся в уже упомянутой статье 1043 г., рассказывающей о походе русских на Кон­стантинополь. Возглавил поход сын Ярослава мудрого Владимир, одна­ко воеводство няп воями многими, как пишет летописец, было поручено Из дальнейшего текста следует, что в походе принимал участие и еще один воевода Иван Творимирович. Он отреко­мендован воеводой Ярослава и, определенно, предводительствовал его профессиональной дружиной.

Можно предполагать, что в данном случае мы имеем дело с двумя различными воеводами — одним профессиональным, дружинным, и дру­гим назначенным только на время военного похода, командиром опол­ченцев.

Чаще всего в литературе именно так и объясняется это двойное воеводство. Разумеется, так вполне могло быть. Весь вопрос заключает­ся в том, чем это можно подтвердить. Обращение к летописному тексту не позволяет предполагать, что Вышата, которому было поручено вое­водство над воями, не принадлежал к высшему дружинному сословию. Из буквального содержания той части текста, где говорится в постигшей флотилию русских кораблей катастрофе, следует, что, во-первых, среди выверженных на берег 6 тыс. русичей были не только вой, но и дружин­ники, а, во-вторых, Вышата не рассматривал себя только как воеводой воев. Когда никто из княжеской дружины не изъявил желания идти с «выверженными» в Русь сухопутным путем, тогда эту миссию принял на

В 1068 г. в Киеве произошли крупные социальные волнения, вызван­ные поражением русских князей от половцев на реке Альте. Одним из адресатов, на которого обрушилсягнев киевлян, являлся воевода Кос- в литературе, в том числе и автором этих строк, высказано мнение, что Коснячко, возможно, был не только воеводой, но и тысяцким, и именно поэтому киевляне имели к нему особые претензии. Исключать подобное нельзя, хотя из летописи это и не выплывает. Скорее можно сделать вы­вод, что Коснячке не простили поражения на Альте, а также и того, что он, как и его князь Изяслав Ярославич, не смог удовлетворить требова-

1 ПСРЛ.Т. 1. —Стб. 154.

з Полное собрание русских летописей. Т. 2 (Ипатьевская летопись). М.-Л., 1998. — Стб. 160.

ния киевлян о предоставлении им коней и оружия для нового сражения с половцами. Из контекста летописного рассказа следует, что решение

Когда восставшие пришли на двор воеводы, его там не оказалось. Те­оретически можно предположить, что он находился вместе с князем на великокняжеском дворе. В пользу этого, по-видимому, свидетельствует летописное уточнение о том, что вовремя восстания киевлян княжеская

В статье 1089 г. Лаврентьевской летописи об освящении Успенской церкви Киево-Печерского монастыря содержится первое свидетель­ство об особом типе воеводства. Не княжеского, профессионально­дружинного, но, так называемого, общинного или земского, рассказав пойдет в главе о тысяцких, здесь же необходимо отметить высокий со­циальный статус должности, коль ее обладатель назван среди немногих участников освящения, вслед за княжескими особами.

Практически аналогичное сообщение содержится в лаврентьевской летописи под 1231 г. И также присходных обстоятельствах. Рассказав

Особо доверенным лицом князя Святополка Изяславича был его во­евода Путята. В 1097 г., по поручению князя, он предпринял поход на з Там же.

2 Там же.

3 Там же. — Стб. 191.

з ПСРЛ. Т 1. — Стб. 208.

5 Там же. — Стб. 457.

Волынь против Давыда Игоревича. Действовал совместно с чернигов­ским князем Святославом Давыдовичем (Святошей) и, по существу, упоминание Путяты относится к 1100 г. Князья Святополк, Владимир, Давыд и Олег Святославичи выступили против Давыда Игоревича. можно предположить участие в этом походе только профессиональных дружинников. Следовательно, мужи союзных князей — Орогост, Рати­бор и Олег Торчин, посланные на переговоры с Давыдом Игоревичем, являлись воеводами. О Путяте мы это знаем наверное, но несомненно такими же были и остальные мужи. В данном случае они, как видно, кроме основных своих обязанностей, выполняли и посольские, пору­ченные им князьями.

В 1106 г. Путята вместе с Яном Вышатичем, Иванком Захарьичем и Козариным, по приказанию Святополка Изяславича, выступили к городу Заречску, чтобы отразить половецкое вторжение. Поход их окончился полным успехом. Половцы, как свидетельствует летописец, были посе­чены и отогнаны к Дунаю, а захваченные ими русские пленники возвра­щены на родину. Судя по тому, что кроме Путяты в походе принимали участие и другие знатные мужи, в том числе и Ян Вышатич, воеводство- вавший над киевской тысячей, это была крупная военная акция, потре­бовавшая возможно усилий не только профессиональной дружины, но и народного ополчения, так называемых воев.

Имя Путяты встречается в летописи еще раз, в рассказе о киевских волнениях 1113 г. Правда, теперь уже не как воеводы, а как тысяцко- тята к этому времени стал уже воеводой киевской тысячи, т.е. тысяц­ким, возможно сменив на этой должности Яна Вышатича.

В годы княжения в Киеве Всеволода Ольговича его воеводой был боя­рин Иван Воитишич. Об этом мы узнаем из статьи 1146 г. Готовясь к обо­роне Киева от наступления дружин Изяслава Мстиславича, Игорь Ольго- вич призвал к себе своих мужей — Улеба и Ивана Воитишича — и заявил им, чтобы они служили ему так же, как служили его брату. Судя по тому.

2 Там же. — Стб. 272.

2 ПСРЛ.Т.2. — Сто. 275.

Победа воевод Святополка Изяславича, Яна Вышатича и Ивана Захарьича над половцами у Заречска. 1106 г. Миниатюра Радзивиловской летописи

что первый из них был тысяцким, второй, очевидно, являлся воеводой. В канун предполагавшегося сражения за Киев, оба командовали киевски­ми полками. Это видно из последующего летописного рассказа. Высказав свою просьбу, Игорь приказал Улебу и Ивану Воитишичу отбыть в свои

Судя по более ранним известиям, Иван Воитишич был профессио­нальным военным и служил в воеводском чине уже во времена великого князя Владимира Мономаха. В 1116 г. он ходил по поручению Владими­ра на Дунай, вернул под контроль Киева города, принадлежавшие ранее зятю Мономаха Леону, и посадил в них княжеских посадников. В 1128 г. участвовал в знаменитом походе союзников Мстислава на Полоцк, воз­главляя торческий корпус. В 1140 г. вел переговоры с новгородцами по поручению Всеволода Ольговича.(Всеволод — П.Т.)

1 там же. — Стб. 326.

Несколько воеводских имен находим в летописных рассказах о борь­бе за Киев князей Изяслава Мстиславича и Юрия Долгорукого. Воево­дой первого был боярин Шварн. Впервые упомянут в летописной статье 1146 г. Участник походов Изяслава Мстиславича против черниговских князей. В 1151 г. во главе сторожевой дружины защищал Зарубский брод, чтобы не дать возможности переправиться на правый берег Дне­пра войскам Юрия Долгорукого. Задачи своей не выполнил. Летописец объяснил это тем, что тут не было князя,

В 1161 г. служил Изяславу Давыдовичу. В бою под Киевом, у Булич, был пленен дружинами Мстислава Изяславича. В 1167 г. взят в плен стислава Мстиславича.

Среди приближенных Юрия и его сына Глеба находился боярин Жи­рослав. В 1147 г. он выступал в качестве советника князя Глеба, убеждал того в особом расположении к нему переяславцев и советовал идти в Пе­реяславль. В 1148 г. принимал участие в походе объединенных сил Юрия Долгорукого и Вячеслава Владимировича на Изяслава Мстиславича к Луцку. Судя по всему, командовал в этом походе передовым отрядом по-

Жирослав, по-видимому, не был единственным воеводой у Ростисла­ва Киевского. В том же, 1160 г., ему пришлось снарядить значительную военную экспедицию против берладников, захвативших важный киев­ский опорный пункт в низовье Днепра Олешье. Это угрожало безопасно­сти прохождения торговых караванов по Днепру, а поэтому Ростислав отреагировал на этот захват немедля. «Томъ же л'Ьт'ѣ посад Ростис-

з Там же. — Стб. 307.

2 Там же. — Стб. 527.

3 Там же. — Стб. 389.

з Там же. — Стб. 505.

указывает на то, что в нем принимала участие не только киевская дру­жина, но и вой. Поход был успешный, берладники потерпели поражение у г. Дциня, а многие и пленены.

На заключительном этапе великого княжения Ростислава летопись называет еще одного его воеводу — Володислава Ляха. Ему было по­ручено командование киевскими воями в 1167 г., посланными князем к

о воеводе Володиславе в летописи говорится еще четыре раза. Со­гласно статье 1172 г. он служил сыну Ростислава Давыду, занимавше­му в это время вышгородский стол. Узнав, что Мстислав Изяславич ушел из Киева, Давыд решил использовать этот случай, чтобы нане-

Под 1173 г. летопись рассказывает о походе братьев киевского князя Глеба Юрьевича Михалка и Всеволода на половцев, в котором во главе лением Лях, но вряд ли может быть сомнение в том, что это был именно он. В пользу этого может свидетельствовать статья 1174 г. После смер­ти киевского князя Глеба Юрьевича, воспользовавшись неурядицами в стане Ростиславичей, Киев захватил Всеволод Юрьевич. Согласиться с этим Ростиславичи, разумеется, не могли и, после безуспешных пере­говоров с Андреем Боголюбским, осуществили ночной наезд на Киев. В результате, их пленниками оказались Всеволод Юрьевич, его пле-

2 Там же.

2 Там же. — Стб. 526.

2 Там же. — Стб. 54^^550.

4 Там же. — Стб. 562.

2 Там же. — Стб. 570.

воевода Володислав назван братом Яна, что указывает на высокий со­циальный статус последнего, однако, в летописи он, почему-то, так и не объяснен.

Значительное число известий о южнорусских воеводах относится к последним десятилетиям XII в. они активные участники междукняже­ской борьбы за Киев, особенно между Рюриком Ростиславичем и Свя­тославом Всеволодовичем, и предводители русских полков в борьбе с половцами. Весьма примечательным в этом плане может быть известие летописной статьи 1180 г. Узнав, что в Киев въехал Святослав, привлек­ший себе в помощь половцев, Рюрик немедля двинул против него зна-

Из трех бояр, возглавивших полки своих князей, только Лазарь на­зван воеводой. Уточнение, что он шел «с молодыми своими» указывает, по-видимому, на то, что под его началом оказалась младшая княжеская дружина. Что касается Бориса Захарьича и Сдеслава Жирославича, то и они, возглавляли княжеские полки, а следовательно были профес­сиональными воеводами. Так они и наименованы летописцем. Когда союзные Рюрику черные клобуки решили ударить по лагерю половцев,

Ослушание черных клобуков закончилось тем, что, получив реши­тельный отпор половцев, они в панике бежали с поля боя и увлекли за собой Мстислава Владимировича. Оставшиеся на позициях три княжьи полки во главе с уже названными воеводами нанесли половцам, приве­денным к Киеву Игорем Святославичем, сокрушительное поражение. Было убито несколько половецких ханов, а знаменитый Кончак бежал вместе с Игорем к Городцу?

Сражение у озера Долобского примечательно тем, что оно произо­шло и было выиграно, по существу, без участия в нем князя. В конце ХП-ХШ вв., особенно во времена княжения Данила Галицкого и его

1 Там же. — Стб. 621-622.

2 Там же.

брата Василька, а также их сыновей такая практика будет иметь более широкое распространение?

Прибегал к ней и Святослав Всеволодович, нередко посылавший про­тив половцев своих воевод, в то время как сам занимался обустройством своей вятичской вотчины. «Ток жевесн'Ь (1185 г.) князк Окятосллвъ ского конного войска мог быть только профессиональный воевода.

Из статьи 1188 г. узнаем о еще одном южнорусском воеводе, Слав- не Борисовиче, который был послан Рюриком Ростиславичем вместе со своим сыном Ростиславом в помощь Роману Мстиславичу. В летописи не сказано, чьим воеводой являлся Славн Борисович, можно лишь пред­полагать, что он служил Ростиславу Рюриковичу.

Содержательно близкие южнорусским известия о воеводах находят­ся также во владимиро-суздальском летописании. Во всех случаях это княжеские люди, часто особо доверенные лица. Показательным в этом отношении может быть свидетельство летописной статьи 1182 г. о похо­де Всеволода Юрьевича на болгар. Дойдя на ладьях до волжского остро­ва Исады, князь одну часть войска пересадил на коней для продолжения похода, а другую оставил охранять ладьи. Во главе оставшихся летопи­сец назвал воеводу Фому Назаковича, Дорожая, названного отцовским

з Согласно Б.А.Рыбакову, «Начиная с XII в. князья все больше и больше устраняются от непосредственного управления войсками». Рыбаков Б.А. Во­енное дело. — В кн.: История куньтуры Древней Руси в 2-х томах. М.-Л., 1948. Т. 1. — С. 414.

2 ПСРЛ. Т 2. — Стб. 637.

3 Там же. — Стб. 659.

з Там же. — Стб. 625.

5 ПСРЛ.Т 1. — Стб. 450.

организацией обороны земли от монголо-татар поручил воеводство над что свою дружину Юрий Всеволодович поручил профессиональному воеводе.

Много известий о воеводах находится в Галицко-Волынской летопи­си, рассказывающей о трудной борьбе Данила Галицкого за Романово наследство, а затем и за галицкий княжеский стол. Не всегда они от­рекомендованы летописцами именно так, но контекст этих известий не оставляет сомнений в том, что многие из бояр, вовлеченных в кругово­рот этой борьбы, являлись профессиональными военачальниками.

Это следует уже из первых сообщений, содержащих информацию о военных действиях. Особенно примечательным в этом плане может быть свидетельство летописной статьи 1211 г. В ней сказано, что когда польский князь Лешко собирал силы русских князей для борьбы за Га­лич, то больше всего воинов было у Данила, поскольку на его стороне

В 1213 г., когда поляки вторглись в пределы Руси и начали воевать по Бугу, Данил снарядил против них своих воевод Гаврила Душиловича , Семена Олуевича и Василька Гавриловича. Поход оказался успешным , полки названных воевод отбили у поляков русских пленников и «с вели - кой славой» вернулись во Владимир. Из дальнейшего рассказа следует , что в походе принимал участие и еще один воевода Клим Христинич , погибший на поле брани. О его высоком социальном статусе свидетель-

О Галицких воеводах говорится в статье 1224 г., повествующей о Калкской битве. Это Юрий Домамырич и Держикрай Володиславич. Они, как пишет летописец, прибыли к острову Хортице во главе так на-

1 Там же. — Стб. 461.

2 Там же. — Стб. 730.

3 Там же. — Стб. 732.

это было неожиданностью. Он прискакал посмотреть на эту подмогу, как и другие князья. Возникшее сомнение о боеспособности галицких

о том, кто скрывается под термином «галицкие выгонци», среди исследователей до сих пор нет единого мнения. Можно полагать, что речь здесь идет о тех галичанах, которые колонизовали регион Нижнего Поднестровья и Попрутья и назывались ранее по главному городу края берладниками. На взгляд князей они были простыми людьми, но в дей­ствительности, как сказал Юрий Домамырич, являлись ратниками, по­скольку вся их жизнь была сопряжена с военным делом.

Из последующего текста следует, что кроме названных в Калкском сражении принимали участие и другие галицкие воеводы, пришедшие вместе с князем Данилом Романовичем. Речь идет о Семионе Олуе- виче и Васильке Гавриловиче, которые с малолетства Данила испол­няли воеводские обязанности? Карьера Василька Гавриловича имела продолжение после сражения на Калке. Упоминание о нем находим в статье 1231 г., когда он, вместе с боярином Давыдом Вышатичем, от­ражал нападение на город Ярославль венгерского короля. Рассказывая о возникших распрях между Давыдом и Васильком, летописец пред­ставляет последнего как человека верного рыцарской чести. На слова храбрость Василька, Давыд все же сдал Ярославль. Возможно, он был

з Там же. — Стб. 732.

2 Там же. — Стб. 742.

3 Там же. — Стб. 743.

з Там же. — Стб.765.

посадником в этом городе, а следовательно и обладал правом решаю­щего голоса.

Вероятно, воеводскую должность исполнял один из ближайших бояр Данила и Василька Мирослав, на протяжении более тридцати лет на­ходившийся в самой гуще борьбы названных князей за столы. В 1208 г. он участвовал в отражении претензий черниговских князей Святослава и романа на княжения в Галицкой земле. В 1213 г. вместе с Данилом ушел из осажденного поляками и венграми Галича, а в 1227 г. принимал участие в осаде и взятии города Черторыйска. Летописец не называет Мирослава воеводой, впрочем как и других бояр Данила и Василька, но отдельные из свидетельств позволяют это предполагать. Особенно, со­держащиеся в статьях 1229, 1231 и 1232 гг. Согласно первому из них, Мирослав командовал отдельным полком во время осады Конрадом и Данилом польского же города Калуша. По распоряжению Данила и Ва­силька Мирослав должен былзанять позиции с обратной стороны горо-

Под 1231 г. летописец сообщает о том, что в помощь Данилу в его роки, сказать сложно, но не исключено, что под ними подразумевалась младшая дружина.

В статье того же года содержится рассказ о необычном проступке Мирослава. Летописец полагает даже, что он стал результатом помутне­ния рассудка боярина. Случилось это во время военного конфликта вен­герского короля Андрея и Данила Галицкого. Взяв Ярославль и Галич, король подошел ко Владимиру. Ни Василька, ни Данила в нем не было. Город должен был защищать Мирослав. Летописец замечает, что он бы­вал храбр на рати, однако теперь решил заключить мир с королем, не дентном проступке, летописец заметил, что оба Романовича были очень недовольны этим. Можно было ожидать, что на этом карьера Мирослава и закончится, но этого не случилось. В летописи он упомянут еще дваж­ды, под 1232 и 1234 гг., причем, по-видимому, в том же качестве воеводы и доверенного лица Данила Галицкого.

2 Там же. — Стб. 755.

2 Там же. — Стб. 764.

2 Там же. — Стб. 765.

Воеводой, судя по летописным известиям, служил и еще один волын­ский боярин Глеб Зеремеевич. Впервые упомянут в летописи под 1211г. вместе с боярами Данила Мирославом и Демьяном. Причем, был мужем Мстислава. В статье 1213 г. он назван вместе с Дмитрием и Мирославом. Поскольку Дмитрий представлен летописцем как тысяцкий, два других боярина были, скорее всего, воеводами. В пользу этого свидетельствует и то обстоятельство, что Глеб Зеремеевич, уйдя с Данилом из Галича, храбро сражался с наступавшими полками венгерского короля Колома-

После этого Глеб Зеремеевич упомянут летописью в событиях меж­дукняжеской борьбы на Волыни и в Галичине. Судя по этим известиям, не отличался особой верностью своему сюзерену. В последние годы жизни Мстислава Мстиславича служил ему. В 1231-1232 гг. пере­метнулся на службу венгерскому королевичу Андрею вместе с Боло- ховскими князьями. В 1234 г. отступился от королевича и вновь под­держал Данила Галицкого. Когда большая половина Галича, как пишет летописец, встречала своего князя Данила, среди встречающих был и Глеб Зеремеевич. В благодарность за это Данил одарил бояр и воевод

в летописи под 1261 г. содержится любопытный рассказ о том, как во время осады Холма войсками Бурундая, князь Василько прибег к не­обычной хитрости. Будучи мирником татарского воеводы, он пообещал, что прикажет холмлянам сдать город. Однако, речь его, сопровождав­шаяся загадочным бросанием на землю трех камней, содержала прямо противоположный смысл? Для нашей темы важным является то, к кому обращался Василько. По летописи, это были Константин и Лука Иван- кович. Василько называл их холопами, но нет сомнения, что они были старейшинами городскими.

Судя по подобным парным упоминаниям, содержащимся в Киевской летописи, можно думать, что мы возможно имеем здесь дело с воево­дой и тысяцким. Когда в 1146 г. Всеволод Ольгович осадил Звенигород и жители города уже готовы были сдать его, в события резко вмешался

з Там же. — Стб. 734.

2 Тамже. — Стб. 771.

3 См. об этом: Толочко А.П. «Дая им разум хитростью»: загадка Василька Рома­новича о трех камнях // Факты и знаки. М., вып. 2 (в печати).

Особенностью следующего исторического этапа, отмеченного правле­нием в Юго-Западной Руси сыновей Данила и Василька, было возраста­ние роли воевод. Последние нередко просто заменяют в военных походах и битвах своих князей. Когда в 1273 г. потребовалась помощь польскому князю Болеславу, то Лев и Мстислав Даниловичи лично повели свои дру­жины, а Владимир Васильковичограничился посылкой своего воеводы. Пред­логом служило то, что заратились ятвяги, но так Владимир будет посту­пать и позже. Равно как и другие галицкие и волынские князья.

Впрочем, практика перекладывания своих обязанностей на воевод имела место и панее Достаточно вспомнить княжение Ярослава Осмо- ном этапе правления так поступал и Андрей Боголюбский, поручавший руководство походами на Киев, Новгород или на Болгар своему воеводе Борису Жидиславичу. Когда в 1174 г. он собрал силы многих своих союз-

в 1273 г. галицкие и волынские князья принимают решение осуще­ствить объединенный поход на ятвягов, на также сами не идут, а пору- ополченцев в летописи не говорится, что свидетельствует, по-видимому, о том, что поход был осуществлен силами княжеских дружин.

Ситуация повторилась и в 1276 г. Когда прусы пришли в помощь ли­товскому князю Тройдену и были размещены в Гродно и Вислониме, Вла­димир Василькович и Лев Данилович решили отреагировать на это своим

1 Там же. — Стб. 320.

2 Там же. ■— Стб. 870.

3 Там же. — Стб. 656.

4 Там же. — Стб. 573.

з Там же. — Стб. 870.

походом, но не сами пошли на неприятеля, а послали к Вислониму «рать свою»? Во время похода князей Мстислава, Юрия Львовича и Владимира к Новогрудку, первые два князя втайне от Владимира послали впереди «лучших своих бояр» во главе с воеводой Тюймой. В 1281 г. поход в по­мощь Конраду польскому были отряжены воевода Тюйма с холмлянами, воевода Василько Вислонимский с владимирцами. С ними же были во­еводы Желислав и Дунай. На Висле русские полки соединились с поль-

В летописи не говорится, кто составлял эти полки. Можно лишь предположить, что в помощь Конраду были направлены не ополченцы, а профессиональные дружинники. В пользу этого свидетельствует сле­дующая реакция Владимира Васильковича. Как пишет летописец, князь княжеская дружина.

После первых успехов Владимир Василькович приказал своим воево- му из этих воевод — Оловянцу Владимир поручил вести переговоры с Мстиславом Даниловичем. Вместе с ним были епископ Владимирский Евсигний и некий боярин Борок.6 Не исключено, что в это время Оловя- нец мог занимать и должность тысяцкого.

1 Там же. — Стб. 874.

2 Там же. — Стб. 885.

2 Там же. — Стб. 886.

4 Там же. — Стб. 887.

2 Там же. — Стб. 889.

® Там же. — Стб. 90^^902.

Воеводой, как и прежде, был Дунай. Собираясь занять Краковский стол, польский князь Конрад попросил у Владимира в помощь себе Ду-

Люблина вместе с ним сражался и «Дунай Володимиров»?

После смерти Владимира Васильковича, владимирский стол пере­шел к Мстиславу Даниловичу. Он же взял на себя и все обязательства двоюродного брата. Среди них были и союзные отношения с князем Кон­радом Мазовецким. В 1289 г. Мстислав послал ему в помощь «Чюдина воеводу»? Это был последний волынский воевода, о котором упоминает­ся в летописи.

Приведенные летописные известия позволяют воссоздать достаточ­но полную и непротиворечивую картину организации военного дела на Руси. Оно изначально находилось в компетенции княжеской власти. Князья были и первыми воеводами дружин, возглавляли ближние и дальние военные походы. По существу, эту свою функцию они сохра­няли и тогда, когда появился институт воеводства. В тех случаях, ког­да во главе военного похода стоял князь он и был воеводой, незави­симо от того, участвовал ли в нем профессиональный воевода или не участвовал.

На этот счет в Галицко-Волынской летописи имеется весьма харак­терное известие. На помощь польскому князю Конраду, желавшему за­нять краковский стол, выступили русские дружины. Когда они появи­лись под Люблином и об этом узнал Конрад, первым вопросом, который принимал участия воевода князя.

В литературе уже давно поставлен вопрос о социальном статусе во­евод. О том, что они принадлежали к боярскому сословию практически ни у кого из исследователей сомнений не было. Таковые возникали, ког­да надо было определить из каких бояр происходили воеводы: из княже­ских или земских. А.Е.Пресняков, С.В.Юшков и ряд других историков полагали, что все высшие должностные лица определенно были княже­скими людьми и набирались из старшей княжеской дружины. Соглас-

1 Там же. — Стб. 909.

2 Тамже. — Стб. 910.

3 Та,мже. — Стб. 933.

4 Там же. Стб. 931.

но А.Е.Преснякову, подробное изучение данных относительно древне­русского боярства показывает ненужность гипотезы о земских боярах для объяснения каких-либо явлений исторической жизни? По мнению С.В.Юшкова, хотя дворяне и бояре противополагаются как две разные служилые группы, они не были совершенно замкнутыми?

Что касается характера власти воевод, то поскольку центром, откуда осуществлялось управление страной, землей или уделом являлся кня­жий двор, они, как и другие чиновники, были несомненно княжескими. Практика пожалований бояр имениями, существовавшая на Руси, по меньшей мере, со времен Владимира Святославича, делала деление их на княжих и земских весьма условным.

Близкое мнение высказал Н.П.Павлов-Сильванский. Утверждая, что в древнейшем киевском периоде нашей истории высший класс рас­падался на два разряда лиц, различных по своему положению и проис­хождению — бояр княжеских и так называемых бояр земских, он также полагал, что эти разряды не были замкнутыми. Получив пожалования, княжеские бояре становились боярами земскими?

В советское и новое время тема эта не дебатировалась так остро, как раньше, видимо потому, что для большинства исследователей в ней не было проблемы. Может только И.Я.Фроянов не разделял вывода о клас­совой (или сословной) природе власти и ее институтов в Киевской Руси, предложив некий общенародный вариант русской государственности, зиждившийся вплоть до начала XII в. на родоплеменной основе. В после­дующем древнерусские города-государства, будто бы, представляли собой самоуправляющиеся городские и сельские общины во главе с народным собранием — вечем. На эту, больше никем не замеченную особенность Руси, историка натолкнули параллели из жизни городов-государств Вос­тока времен первых цивилизаций и «доклассической» Греции*

Соответственно с таким пониманием политической структуры Руси Х-ХП вв. оценивается им и институт древнерусских воевод. Это, зем­ские чиновники, стоявшие во главе самоопределяющихся воинских под­разделений. Кроме земских воевод, в «источниках, согласно ему, мель­кают и княжеские воеводы, которым князья поручают командование «воями», что, впрочем, не означало подчиненности народного ополченья

1 Пресняков А.Е. Княжое дело. — С. 247.

2 Юшков С.В. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. М.-Л., 193—.

— С. 152, 224.

і Павлов-Сильванский Н.П. Государевы служилые люди. СПб, 1505. — С. 1,11.

4 ФрояновНЯ. Киевская Русь. Л., 1980. — С. 211, 230-235.

или ущемления его прав». Наличие в Киевской Руси земских воевод, со­гласно историку, неоспоримо свидетельствует о самостоятельности во­енной организации вечевых общин?

Ничего подобного из летописных известий о воеводах не следует. Приведенные выше, практически с исчерпывающей полнотой, они не­оспоримо указывают на воеводу, как на княжего мужа, профессиональ­ного военного. Назначение воеводы, даже и для воев, не говоря уже о княжеской дружине, исключительная прерогатива князя. Примеры командиров народного войска, куда историк зачислил воевод Претича, Коснячке и Тита, не только не подтверждают его вывод, но и находятся в явном противоречии с ним.

Претич, как это следует из летописи, воевода не воев, но дружины. Не исключено, что и княжеской киевской, иначе как объяснить его бес­покойство за свою судьбу в случае, если им не удастся спасти княже­скую семью. На это со всей определенностью указывают следующие

Не больше оснований видеть предводителя народного ополчения и в воеводе Коснячко. Из летописи такой вывод сделать невозможно. Претен­зии к нему восставших киевлян скорее указывают на то, он один из вино­вников поражения русских от половцев на реке Альте, княжий воевода. Не исключено, что его считали ответственным и за то, что не было вы­полнено требование киевлян выдать им коней и оружия для продолжения борьбы с половцами. Решение идти на Коснячков двор последовало сразу же после отказа Изяслава. И, наконец, в летописи нигде не говорится, что князья Изяслав, Святослав и Всеволод привлекли для похода ополченье.

Сложнее определить социальный статус берестейского воеводы Тита, преследовавшего во главе отряда в семьдесят человек поляков, во­евавших русские села вблизи Берестья. Небольшая дружина берестей- цев указывает скорее на ее профессиональный характер, чем на опол­ченский. Да и воеводу летописец характеризует как профессионального принадлежал он к дружинному сословию и был человеком князя. В сход­ных обстоятельствах звенигородский воевода Иван Халдеевич, руково­дивший обороной города в 1146 г., назван «воеводой Владимира».

1 Там же. — С. 209.

2 ПВЛ. Ч. 1. —С. 48.

3 ПСРЛ.Т.2. — Стб. 896.

Во всех других свидетельствах о воеводах определенно указывает­ся, что они были княжескими мужами н назначались на свои должно­сти князьями. Многие из них занимаем их впродолженин длительного времени, исчислявшегося, нередко, десятками лет. Ни одного случая, когда бы должность воеводы была замещена по решению общины, в сетописи нет, что, по существу, делает дискуссию о земских воеводах беспредметной.

Как, собственно, и о каком-то мифическом земском войске, которое, к тому же, было суверенным н не находилось в княжеском подчинении.

Никакого земского войска на Руси не было. Были профессиональные княжеские дружины, которые , в случаях больших военных кампаний, дополнялись ополченцами, названными в летописи явоями». Но, во- первых, такое войско формировалось на короткое время, для выполне­ния конкретной задачи, а, во-вторых, оно находилось в полном подчи­нении князя (или князей) и его воевод. Теоретически можно придумать все, что угодно, но практически, что определенно следует из летописи, такое войско имело жесткую военную организацию, состояло из полков, находившихся под командованием князей н их воевод. Или только вое­вод, когда сами князья в поход не шли. Однако и в этих случаях летопис­цы именуют воевод и поски, которые они возглавляли, по князьям. Нет сомнения, что такие полки состояли не только из воев, но и княжеских дружинников, которые составляли их основу.

По существу, как правильно определил еще Б.Д.Греков, такое во­йско во времена Киевской Руси оказывалось в подчинении не у своих выборных иен частично наследственных вождей, как это имело место в период «военной демократии», а у государства, во главе которого стоя­ли князь и окружавшая его знать. В дальнейшем развитие организации войска шсо по пути усиления его специального военного профессио­нального ядра?

Утверждая суверенность вечевой общины в деле организации воен­ных походов, И.Я.Фроянов приводит примеры, которые об этом не сви­детельствуют вовсе. Главный из них относится к 1068 г., когда, после поражения русских князей от половцев на реке Альте, в Киеве собра­лось вече и потребовасо от князя коней и оружия. Но, если согласиться с историком в том, что вечевая община обладала суверенитетом в воен­ных вопросах, тогда выставленные ею требования кажутся бессмыслен­ными. Собирайте н вооружайте ополченцев, и отправляйте их на войну с половцами. Но, оказывается, без князя осуществить это невозможно.

1 Греков Б.Д. Киевская Русь. М., 1953. — С. 330.

У общины не было ни лошадей, ни вооружения, ни, что также очевидно, военных предводителей. Изяслав не выполнил требования веча и суве­ренность общины свелась лишь к тому, что ее члены предались разгра­блению дворов воеводы и князя.

Киевские события 1068 г. свидетельствуют как раз об обратном тому, что утверждает И.Я.Фроянов. Никаким суверенитетом в органи­зации войска община не обладала. Ни до этих событий, ни после них в летописи не зафиксировано ни единого случая, когда бы та или иная ве­чевая община самостоятельно организовывала военный поход. Извест­ны случаи, когда князь лишался поддержки и даже предавался своим окружением, но община тут, скорее всего, была не при чем. Эти интриги происходили в боярско-дружинной среде, которая в междукняжеской борьбе искала свою собственную выгоду. В таких случаях, как правило, окружение князя делилось на противостоящие группировки.

И.Я.Фроянов в пользу своего мнения приводит известные слова, сказанные Изяславу Мстиславичу перед походом на Юрия Долгоруко- нако, из летописного контекста не следует, что под термином «кияне» надо обязательно видеть «воев». Это могли быть и знатные киевляне, симпатизировавшие Мономаховичам. Скорее всего, так оно и было. Но главное в этом сообщении является то, что киевляне таки пошли вме­сте с князем. Причем, добровольно, без каких-либо вечевых решений.

В летописи зафиксированы случаи обсуждения вопросов «войны и мира» с половцами, но их участниками, как правило, были или одни князья, или князья и их боярско-дружинное окружение. Когда в 1093 г. Святополк Изяславич решил выступить на половцев с небольшой дру­жиной, то «смысленные мужи» сказали ему, что, если бы он собрал и 8 тыс. воинов, то их было бы не много. К тому же посоветовали привлечь для похода переяславского князя Ростислава. Князья Святополк и Вла­димир обсуждали в 1103 г. со своими дружинами на Долобском под Кие­вом предполагавшийся поход на половцев. Определенно, обсуждались князьями и все последующие антиполовецкие походы, в которых при­нимали участие несколько князей. Нередко эти междукняжеские думы облечены летописцами в формулу Божьего провидения.

1 ПСРЛ. Т 2. — Стб. 344.

з Там же.

и их дружин на войну представлен в летописи, как следование воле ки­евского (или старшего удельного) князя, но никогда, как исполнение ре­шения вечевого собрания.

По существу, у нас нет никаких оснований говорить о существовании на Руси народного войска, формировавшегося вечевыми собраниями. Крестьяне (смерды) и горожане привлекались для участия в больших военных кампаниях, будь-то походы на кочевников или же на князей- конкурентов, но инициатором таких мобилизаций всегда были князья. Исключительно их прерогативой являлась организация войска и опреде­ление для него военачальников. И.Я.Фроянов подкрепляет свой неверо­ятный вывод о самостоятельности военной организации вечевых общин ссылкой на то, что в летописи, при описании военных событий, иногда не упоминаются князья или их воеводы. В качестве примера цитирует

Надо сказать, пример совершенно неудачный. Здесь элементарная неполнота информации. В Новгородской первой летописи, где это со­бытие описано пространнее, говорится о том, что поход на Суздаль и Ростов возглавлял Всеволод Мстиславич. Аналогичные сведения содер­жатся и в Московском летописном своде.? Однако, если бы их и не было, невозможно себе представить народную спонтанность этого похода и от­сутствие в нем княжеско-воеводского военачалия. Это ведь не уличная драка.

Совершенно некорректно привлечено историком и свидетельство «Слова о полку Игореве» о курянах, весь смысл которого сводится к

1 Там же. — Стб. 252.

2 ПСРЛ.Т. 1. — Стб.ЗОЗ.

Определенно, это образ не ополченцев-воев, но дружинников, нахо­дившихся на службе у князя и постоянно занятых ратным делом. У воев такого набора оружия просто не могло быть. В свое время это убедитель­но показал Б.Д.Греков, приведший свидетельства летописей о более чем скромном вооружении так называемых пешцев. Это, преимущественно, топоры и сулицы2 О том, что у народа не было своего вооружения сле­дует и из, упоминавшейся выше, статьи 1068 г. Поэтому, нет абсолютно никаких оснований утверждать, как это делают некоторые исследова­тели, что на Руси все рядовое население было вооружено? Совершен­но противоречат этому выводу и археологические источники. Раскопки древнерусских городов, городищ, поселений и могильников не обнару­живают такого количества предметов оружия, какое должно было быть при всеобщем народном вооружении.

Выше уже приводилось мнение А.Е.Преснякова, согласно которо­му «при каждом князе мы видим одновременно лишь одного воеводу». Основано оно, видимо, на интерпретации летописных свидетельств на­чального периода истории Киевской Руси. Хотя и в них такая жесткая закономерность не просматривается. Во времена Игоря воеводские обя­занности, судя по всему, выполняли Свенельд и Асмуд, при Святославе

— Свенельд и Претич, при Ярополке — Блуд и Варяжко, при Владимире

— Волчий Хвост и Добрыня, при Ярославе — Буды и Иван Творимо- вич. Что касается последующих периодов древнерусской истории, осо­бенно XIII в., то князья определенно имели больше, чем одного воеводу. Об этом свидетельствуют как конкретные свидетельства о княжеских воеводах, где они называются по именам, так и общие, указывающие на воевод во множественном числе без имен.

2 Слово о полку Игореве. — «Изборник». Сборник литературы Древней Руси. М., 1—. — С. 208.

2 Греков Б.Д.Юіевская Русь. — С. 331.

2 Фроянов ИЯ. Киевская Русь. — С. 213-214.

4 ПСРЛ.Т.2. — Стб. 887.

? Там же. — Стб. 771.

При чтении летописных сообщений о назначении князьями воевод мо­жет создаться впечатление, что должности эти не были постоянными, но поручались тому или иному боярину исключительно на время военного похода.1 В пользу этого, как будто, свидетельствует и терминология этих назначений. Ярослав Мудрый «поручи» воеводство Вышате, а Мстислав Данилович и вовсеЧто касается воеводства

над ополченцами — воями, то наверное так оно и было. Хотя это вовсе не означало, что воеводство поручалось людям случайным, занимавшимся между походами «выращиванием капусты». Судя по летописным извести­ям, они принадлежали к высшему дружинному окружению князей и были, выражаясь словами летописца, мужами смысленными в ратном деле.

Многие из них исполняли воеводские обязанности в продолжении де­сятков лет, причем не только в одного и того же князя. Чаще всего, в ка­честве примера долголетнего служения, исследователями называется Ян Вышатич, но такими же были и другие воеводы. У Мономаха — Ратибор, у Святополка — Путята, у Всеволода Ольговича — Иван Воитишич, у Изяс- лава Мстиславича — Шварн, у Юрия Долгорукого — Жирослав, у Ростис­лава Мстиславича — Володислав Лях, у Данила Галицкого — Мирослав и Глеб Зеремеевич, у Владимира Васильковича — Желислав и Дунай и др.

Учитывая, что в неспокойное время феодальных муждуусобиц, а в окраинных русских княжествах и постоянных вооруженных конфликтов с иностранными соседями, войны были перманентным явлением, можно думать, что у так называемых ополченских воевод их временный статус превращался в постоянный. Это особенно характерно было в жизни Га­личины и Волыни, где внутреннее княжеско-боярское противостояние дополнялось необходимостью отражения венгерских и польских вторже­ний, а также военным присутствием русских дружин в польских между- усобицах. В летописи зафиксированы многие эпизоды этой борьбы с уча­стием русских воевод. Отдельные из них настолько отличились, что были желанными союзниками соседних правителей. Не случайно польский

Кроме «временных», у князей определенно были и постоянные воево­ды, как постоянными были их княжеские дружины и постоянной — воен­ная опасность. Далеко не всегда для ее отражения князья собирали воев-

з По мнению М.Б.Свердлова, «во второй половине XI — первой половине XII вв. особой военно-административной должности воеводы не было, а воеводство только поручалось ксяяем на время военных действий опытным княжеским служилым мужам». Свердлов М.Б. Домонгольская Русь. — С. 530.

2 ПСРЛ. Т. 2. — Стб. 933.

ополченцев. Как и для походов за пределы русских рубежей. Основная тяжесть ратного дела конечно же лежала на профессиональных воинах — дружинниках и их воеводах. По существу, воеводы были своеобраз­ным продолжением князей, исполнителями тех же функций. Это со всей отчетливостью следует из соответствующего места «Поучения Монома­ха», где говорится о том, как должен поступать князь во время войны.

лагайтесь». Следовательно, все, чем рекомендует Мономах заниматься своим детям было непосредственной обязанностью воевод.

Иногда, даже и в присутствии князя, функции военачальника испол­нялись исключительно воеводами. Так, в частности, было в 1153 г., когда «мужи» Галицкие, под предлогом молодости князя Ярослава Владимиро­вича, не позволили ему принять участия в сражении с дружинами Изясла­ва Мстиславича под Теребовлем. По-видимому, такими же полномочиями обладал и воевода Андрея Боголюбского Борис Жидиславич во время по­хода 1172 г. на болгар. Несмотря на то, что в походе принимал участие и княжич Мстислав, «нарядъ весь» находился в руках воеводы?

Значительными управленческими полномочиями располагали воево­ды и в мирное время. Это определенно следует из послания митрополита

Из всего сказанного выше определенно следует, что древнерусские воеводы Х-ХШ вв. это всегда профессиональные военные, независимо от того возглавляли они постоянные княжеские дружины, или времен­ные ополченья, так называемых воев. На свои должности назначались исключительно князьями. Происходили из высшего боярства. Одни из них начинали свою служилую карьеру княжескими посадниками, дру­гие завершали ее княжескими тысяцкими. Никогда не были ни предста­вителями вечевых общин, ни выразителями их интересов. В летописи они всегда названы «княжими мужами». В правительственной табели о рангах вплоть до возвышения роли тысяцких (конец XI в.) занимали второе место.

1 ПВЛ.Ч. 1. — С. 157.

<< | >>
Источник: Толочко П.П.. Власть в Древней Руси. X-XIII века / П. П. Толочко. — СПб,2011. — 200 с.. 2011

Еще по теме Глава 4 ВОЕВОДА:

  1. Глава 2. Участники административного процесса
  2. 5 глава Органы управления банка и их функции
  3. Глава 1. Понятие и особенности административного процесса
  4. Глава 4. Структура административного процесса (продолжение)
  5. Глава 3. Структура административного процесса. Виды производств
  6. Глава 3. Особенности гражданского судопроизводства по групповым искам в США
  7. ГЛАВА II. РАЗМЕЩЕНИЕ АКЦИЙ КАК ЭЛЕМЕНТ ЭМИССИОННОГО СОСТАВА.
  8. ГЛАВА I. ЭМИССИЯ АКЦИЙ КАК РАЗНОВИДНОСТЬ СЛОЖНОГО ЮРИДИЧЕСКОГО СОСТАВА.
  9. ГЛАВА 3. НАКАЗАНИЕ И ЕГО НАЗНАЧЕНИЕ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СВЯЗАННЫЕ С НЕОКАЗАНИЕМ ПОМОЩИ
  10. Глава I. Защита многочисленной группы истцов в гражданском процессе России
  11. ГЛАВА 2. ЭВОЛЮЦИЯ КАТЕГОРИИ ПРАВОНАРУШЕНИЯ (КОНЕЦ XIX - ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА ХХ ВВ.)
  12. Глава 1. Категории юридическое лицо и предпринимательская деятельность в контексте общейтеории права
  13. ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ И РЕГЛАМЕНТАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СВЯЗАННЫХ С НЕОКАЗАНИЕМ ПОМОЩИ В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ
  14. Глава 2. Криминалистическая характеристика хищений путем мошенничества с использованием ценных бумаг
  15. Глава 4. Перспективы развития института групповых исков в гражданском процессуальном праве России
  16. Глава 2. Характеристика процессуального института групповых исков стран системы общего прав
  17. Глава III. Юридические лица в сфере предпринимательства во второй половике XIX в. - начале XX в.
  18. ГЛАВА 2. ВИДЫ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СВЯЗАННЫЕ С НЕОКАЗАНИЕМ ПОМОЩИ ПО УГОЛОВНОМУ КОДЕКСУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ