<<
>>

ВВЕДЕНИЕ

Среди документов судебной ре­формы Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судь­ями, занимает особое место.

1

См.: Наказ ея императорскаго ве­личества Екатери­ны Вторыя, само­держицы Всерос- сийския, данной Комиссии о состав­лении проекта но­ваго уложения.

СПб., 1891, с. 174; Наказ Екатери­ны 11, данный Ко­миссии о сочинении проекта нового уложения/Под ред.

Н. Д. Чечулина. СПб., 1907, с.СХХХ;Куп- риц Н. Я. Государ­ственно-правовые идеи «просвещенно­го» абсолютизма в «Наказе» Екате­рины 11. — Вестник Моск, ун-та. Пра­во, 1962, №4, с. 72-73.

2

См.: Российское законодательство X—ХХвеков. т. 5, с. 321-413.

Если первые три закона, регулирующие судоустройство и су-''* допроизводство, составляют основу реформы, определяют ее содержание, то четвертый, регулирующий материальные пра­воотношения, стоит особняком, не вписывается в довольно стройную и логически завершенную триаду.

Наименее исследованный, Устав подвергся наиболее ожес­точенной критике специалистов, в основном практиков, деяте­лей мировой юстиции. Этот — из четырех самый маленький по объему (он составляет менее 6% общего объема судебных уставов) — закон некоторые его интерпретаторы не удосужи­лись, видимо, даже прочесть, — иначе не объяснить утвержде­ния, будто в нем нашли отражение вопросы судоустройства и судопроизводства, связанные с организацией и деятель­ностью мирового суда. Ошибочность подобного утверждения видна уже при беглом просмотре текста Устава. Однако есть вопросы, ответы на которые не лежат на поверхности. Среди них — вопрос о характере деяний, предусмотренных Уставом. Об этом по-разному пишут исследователи, не было единства в этом и у его составителей.

Вопрос о разграничении преступлений и проступков был поставлен в законотворческой идеологии и практике Российской империи еще в XVIII веке. Екатерина II в первом Дополнении к большому Наказу Уложенной комиссии 1767 года высказала заимствованную у Монтескье мысль о том, что «не надобно смешивать великого нарушения законов с простым нарушением установленного благочиния: сих вещей в одном ряду ставить не должно». В первом случае суд определяет наказание на основе законов, во втором — полиция осуществляет исправление, руко­водствуясь уставами 1. Эта идея нашла воплощение в Уставе благочиния, или полицейском, 1782 года, согласно которому лица, совершившие значительные правонарушения, направля­лись в суд для определения им меры наказания, а по малозначи­тельным нарушениям окончательное решение принималось в полиции. Здесь уже намечается практическое разграничение преступлений и проступков2. Не случайно дореволюционные полицеисты последние две главы Устава благочиния называли полицейским карательным кодексом.

Составленный во II отделении собственной его импера-

торского величеста канцелярии под руководством М. М. Спе­ранского проект Положения о С.-Петербургской полиции включал особую часть «О суде полицейском», в которой предусматривалась ответственность за «маловажные преступ­ления и проступки против благочиния».

Однако Государствен­ный совет, которому был представлен проект, не утвердил эту часть Положения, признав, что такой вопрос должен решаться при общем пересмотре уголовных законов3.

Ко времени проведения общей кодификации русского уголовного права, во второй четверти XIX века, европейская практика накопила довольно большой опыт составления уго­ловных кодексов. Этот опыт изучался русскими кодификатора­ми4. Так, был изучен образцовый для буржуазного общества Уголовный кодекс Франции 1810 года, в котором преступные деяния подразделяются на преступления, проступки и поли­цейские нарушения. Преступления и проступки в тексте кодекса не разграничивались и различались только по виду и степени наказаний. Полицейские нарушения были выделены в отдельную (четвертую) книгу 5.

В императорском рескрипте от 5 июня 1811 г. преступления были разделены на три степени также по виду и тяжести наказаний: за совершение преступления первой степени винов­ный подвергался гражданской смерти или каторжным работам, второй — ссылке в Сибирь на поселение или отдаче в военную службу, третьей — легкому телесному наказанию с обращени­ем на прежнее место жительства или содержанием в смири­тельных и работных домах. В последующем законодательстве такое разграничение встречается лишь однажды — в указе 14 февраля 1824 г.

Общепринятое для российского законодательства того времени деление преступлений на уголовные и на маловажные и проступки было зафиксировано в первом издании Свода уголовных законов, в ст. 1 которого дается общее понятие преступления как всякого деяния, запрещенного законом под страхом наказания, а в ст. 2 приводится определение маловаж­ных преступлений и проступков (в отличие от уголовных преступлений) как деяний, запрещенных под страхом легкого телесного наказания или полицейского исправления 6. В разно­го рода уставах, содержавшихся в т. XIII, XIV Свода законов, предусматривались многочисленные нарушения, за которые следовали назначаемые полицией наказания.

При подготовке Уложения о наказаниях уголовных и ис­правительных 1845 года специально и подробно рассматривал­ся вопрос о создании двух самостоятельных кодексов — о преступлениях, подлежащих рассмотрению уголовного суда, и о проступках, которые бы непосредственно и окончательно рассматривались полицейскими органами. Несмотря на то что составители сознавали практическую важность и пользу по­добного разделения, вопрос этот положительно решен не был7. В едином Уложении разграничение преступлений и про-

3

См.: Краткое обозрение хода ра­бот и предположе­ний по составлению нового кодекса за­конов о наказани­ях. СПб., 1846, с. 38; Блинов И. А. Ход судебной ре­формы 1864 го­да. — В кн.: Судеб­ные уставы 20 но­ября 1864 г. за пятьдесят лет, т. 1.

Пг., 1914, с. 184.

4

См.: Краткое обозрение хода ра­бот и предположе­ний.., с. 55—56.

5

См.: Француз­ский уголовный ко­декс 1810 года. М., 1947.

6

Свод законов Российской импе­рии, 1832. т. XV, с. 1-3.

7

См.: Блинов И. А.

Указ, соч.,

с. 184—185.

25*

8

Подробнее см.: Российское законо­дательство X—XX веков, т. 6, с. 164.

ступков, как известно, было проведено по объекту посягатель­ства8, а также на противопоставлении уставов и законов, содержащих правила (однако на практике четкой грани между этими нормативно-правовыми актами не проводилось). После­довательное разграничение преступлений и проступков в Уло­жении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года отсутствует. Более того, в Уложение были включены многие правонарушения, предусмотренные разного рода уставами, содержавшими нормы о наказаниях, применяемых полицией. Это обстоятельство, с одной стороны, еще более затуманивало различие между преступлением и проступком, а следовательно, между уголовной и административной ответственностью, но, с другой сторон ьі, вело к освобождению полицейских органов от судебных функций, т. е. к дальнейшему отделению суда от администрации. Именно это соображение и подталкивало к составлению отдельного кодекса маловажных преступлений и проступков.

9

См.: Полян­ский Н. Мировой суд. — В кн.: Су­дебная реформа. М., 1915, с. 173.

10 См.: Вилен­ский Б. В. Подго­товка судебной ре­формы 20 ноября

1864 года в России. Саратов, 1963, с. 69—70.

11

См.: Блинов И. А. Указ, соч., с. 186.

Еще в 1814 году в записке, представленной графом В. П. Кочубеем на имя Александра I, ставился вопрос об отделении судебной власти от полицейской учреждением в уездах «мирных» судей, которые бы разбирали споры и тяжбы, руководствуясь в основном совестью и здравым смыслом. На эту записку обратил внимание секретный «коми­тет 1826 года», созданный для разбора бумаг умершего императора 9. В 1834 году министр внутренних дел Д. Н. Блу­дов предлагал для рассмотрения малозначительных преступле­ний создать специальные полицейские суды, в которых бы рассматривались дела крестьян и городских низов 10. Позднее, занимаясь подготовкой судебной реформы, Д. Н. Блудов при­дет к выводу о необходимости создания мировых судов для рассмотрения мелких дел и особого кодекса для них И.

12

См.: Филип­пов М. А. Судеб­ная реформа в Рос­сии, т. 1. СПб., 1871, с. 612; Бли­нов И. А. Указ.

соч., с. 185—186.

В начале 1859 года особая комиссия, состоявшая из членов Государственного совета, рассматривая отчет Министерства внутренних дел за 1857 год, обратила внимание на низкую раскрываемость преступлений, а также на медлительность рассмотрения в судах дел о маловажных преступлениях, по которым из-за необходимости соблюдать все обряды и формы судопроизводства, единого для всех уголовных дел, содержится под стражей длительное время большое число лиц, приговари­ваемых к «легкому исправительному наказанию». Предвари­тельное содержание под стражей этих лиц было более тяжким наказанием, нежели взыскание, к которому они приговарива­лись. «Между тем, эти арестанты во время содержания в тюрьме теряют остаток нравственности и обременяют казну бесполезным содержанием своим», — отмечалось в журнале комиссии. Комиссия предлагала выделить маловажные пре­ступления и проступки, рассмотрение которых производилось бы «судебно-полицейским, или сокращенным порядком» 12. Так был дан новый толчок к организации мирового суда и к состав­лению кодекса незначительных преступлений и проступков,

который совпал с подготовкой крестьянской, полицейской, земской и судебной реформ.

В апреле 1859 года мнение комиссии было заслушано в Совете министров под председательством императора. По его указанию предложения комиссии были переданы главноуправ­ляющему II отделением императорской канцелярии графу Блудову, где в то время рассматривался проект нового Устава уголовного судопроизводства.

Одновременно, с марта 1859 года, при Министерстве внутренних дел действовала комиссия по подготовке проекта нового устройства губернских и уездных учреждений. При обсуждении в ней вопроса о способах осуществления принци­пов отделения судебной власти от исполнительной в октябре

1859 года было замечено, что в приложении к ст. 4133 Гу­бернского учреждения (т. II, ч. 1 Свода законов Российской империи 1857 года) перечислено 55 статей Уложения о наказа­ниях уголовных и исправительных, в которых предусматрива­лись наказания за проступки, подведомственные рассмотрению столичных управ благочиния. Ответственность за эти проступ­ки не зависела от сословной принадлежности виновных. Это приложение возбудило мысль о создании Устава о маловажных проступках и стало его основой. В то же время рассматривался проект Устава о сельских тминных судах в Царстве Польском, в ст.ст. 622—813 которого в систематическом порядке зафикси­рованы «самые маловажные проступки» и наказания за них.

В комиссии было решено выделить из Уложения о наказа­ниях уголовных и исправительных те статьи, которые, по ее мнению, относились к собственно проступкам, и из этих статей составить особый устав, которым могли бы руководствоваться мировые судьи. Из Уложения о наказаниях издания 1857 года было извлечено 652 статьи, предусматривавшие маловажные преступления и проступки. Это извлечение 30 апреля

1860 г. было представлено в Государственный совет в качестве 8-го приложения к проекту об уездных учреждениях 13.

13

См.: Судебные уставы 20 ноября 1864 г. с изло­жением рассужде­ний, на коих они основаны, изданные Государ­ственной канцеля­рией, ч. IV. СПб., 1867, с. 1 —II.

Следующим этапом в разработке Устава, который имено­вался вначале судебно-полицейским, была подготовка во II отделении императорской канцелярии материалов, состав­ленных как из статей Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, так и из других нормативно-правовых актов, предусматривавших малозначительные правонарушения. За эти правонарушения следовали незначительные взыскания, их относили к разряду собственно полицейских проступков, требовавших скорого рассмотрения. Материалы, включившие 606 статей, явились основной базой для подготовки кодекса проступков.

Однако завершение подготовки документов о крестьянской реформе отсрочило составление судебных уставов. После отмены крепостного права эта работа возобновилась. В мае

1861 года Александр II обязал II отделение составить «проект Устава о взысканиях за проступки, подведомые мировым

14

Судебные уставы с изложением рас суждений.., ч. IV, с.II.

судьям» ,4. Но, как уже отмечалось, эта работа в январе 1862 года была передана из II отделения в Государственную канцелярию, где уже велась разработка принципов судоустрой­ства и судопроизводства. В апреле 1862 года записки об основных началах гражданского и уголовного судопроизводства были представлены в Государственный совет, по указанию царя они обсуждались в соединенных департаментах законов и гражданских и духовных дел. В «соображениях», составлен­ных в результате обсуждения основных начал уголовного судопроизводства, предлагалось в ведение мировых судов передать все дела о преступлениях и проступках, которые возбуждаются не иначе как по жалобам частных лиц и могут быть окончены примирением сторон. Предусматривалась также возможность приговаривать лиц, не освобожденных от телес­ных наказаний, за маловажные преступления к штрафу до 15 рублей. При этом вновь встал вопрос о необходимости составления особого устава о преступлениях, подлежащих ведомству мировых судей, которая мотивировалась тем, что без такого устава будет трудно органам дознания, следствия и суда определять подсудность дел. Особенные затруднения усматри­вались в том, что подсудность определялась не столько характером и видом преступлений или проступков, сколько предусмотренными за них наказаниями.

Александр II, утвердив Основные положения уголовного судопроизводства, указал главноуправляющему 11 отделением императорской канцелярии ускорить разработку Устава о пре­ступлениях и проступках, подлежащих ведомству мировых судей. В ст. 19 Основных положений уголовного судопро­изводства предусматривалось включить в устав: 1) менее важные преступления и проступки, за которые в законах определены выговоры, замечания и внушения, денежные взыскания в пределах трехсот рублей, арест до трех месяцев или заменявшие его наказания; 2) дела частного обвинения;

15

Набоков В. Рабо­та по составлению судебных уста­вов. — В кн.: Су­дебная реформа,

с. 312-338.

3) кража, мошенничество, лесные порубки, присвоение найден­ных вещей и другие подобные преступления, совершенные лицами, подлежавшими за эти деяния заключению в рабочем доме 15.

При разработке Устава во II отделении встал вопрос, нужно ли его делить, подобно Уложению о наказаниях уголовных и исправительных, на общую и особенную части. Имея в виду, что отсутствие общей части может привести к произволу мирового суда и что к тому же единоличные мировые судьи могут не иметь основательного юридического образования, составители решили предпослать уставу, по примеру многих иностранных судебно-полицейских кодексов, общую часть, но не разрабатывать ее так подробно, как в Уложении о наказаниях, поскольку включаемые в Устав проступки в большей части незначительны и не допускают применения к ним правил о покушении, соучастии, умысле и т. п., определенные преимущественно для более тяжких

преступлений. В результате было решено ограничить общую часть одной вводной главой, в которой, не вдаваясь в подроб­ности, определить основные правила, относящиеся к преступ­ному деянию и наказанию 16.

Составленный во II отделении «проект Устава о взыскани-

ях за проступки, подведомственные мировым судьям» состоял из 206 статей, из которых первые 27 относились к общей части, остальные 179 — к особенной. В первой статье проекта говорилось о том, что мировые судьи определяют наказания только за те проступки, которые в этом Уставе названы. В объяснительной записке указывалось, что проект составлен на основании Уложения о наказаниях уголовных и исправи­тельных, частично использован Сельский судебный устав, однако специфика Устава для мировых судей, а также изменившиеся со времени издания Уложения о наказаниях условия, взгляды и потребности заставили авторов проекта отступить от системы и содержания общего уголовного кодекса, «при определении же самих проступков признано нужным

16

Судебные уставы с изложением рас- суждений.., ч. IV, с. 1.

означить не все встретившиеся до сих пор уголовные случаи, а по возможности соединить их и подводить под общие правила». Так, справедливо отмечалось, что проект значитель­но упрощал правила об отмене, увеличении и смягчении наказания 17.

17

См. там же,

с. 2.

С конца декабря 1863 года проекты судебных уставов обсуждались в Министерстве юстиции. Проект Устава о взыс-

каниях за проступки, подведомственные мировым судьям, не удостоился значительного внимания. Из замечаний на него выделяются письменные рассуждения князя Шаховского о все­сословной подсудности мировых судов и равенстве в определе­нии ими наказаний 18.

18

См.: Блинов И. А.

Указ, соч., с. 198—199.

3 марта 1864 г. первые три документа судебной реформы были переданы из комиссии при Государственной канцелярии в Государственный совет, и там уже 4 марта началось их обсуждение, вначале в расширенном составе соединенных департаментов законов и гражданских и духовных дел, а за­тем— в общем собрании. II отделение подготовленный им проект Устава о взысканиях за проступки, подведомых мировым судьям, представило в Государственный совет только 15 мая. Обсудить его в комиссии при Государственной канце­лярии, где разрабатывались проекты трех первых законов, для согласования с ними уже не было возможности, и все четыре проекта обсуждались в Государственном совете одновременно. Но если первые проекты, особенно уставов уголовного и граж­данского судопроизводства, рассматривались весьма обстоя­тельно, то этого никак нельзя сказать о проекте Устава о взысканиях. Из более чем 30 заседаний соединенных департаментов ему было уделено внимание только на двух (1 и 9 июля). Да и обсуждение касалось в основном редакци­онных вопросов, были внесены небольшие коррективы в санк­ции некоторых статей. Не имел устав и общественного

резонанса 19. Впрочем, как отмечал дореволюционный исследо­ватель, все судебные уставы «были выработаны без прямого участия не только широких слоев народа, но даже просвещен­ных общественных кругов 20». Правда, современные авторы отмечают определенное участие общественности в подготовке судебных уставов.

19

См.: Блинов И. А. Указ, соч., с. 206-211.

20 Набоков В.

Указ, соч., с. 353.

30 сентября Устав о взысканиях был доложен на заседании Государственного совета, где также не подвергся существен­ным изменениям, а 20 ноября 1864 г. вместе с другими документами судебной реформы утвержден императором как «Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями».

21

Кони А. Ф. От­цы и дети судебной реформы. — В кн.: К пятидесятилетию судебных уставов.

М., 1914, с. 1.

Судебными уставами восторгались не только их творцы и вдохновители, но и прогрессивные судебные деятели, отмечавшие их высокое предназначение, считавшие их большим шагом в деле либерализации судебной системы, ее всесторонне­го совершенствования в соответствии с новыми социально- экономическими условиями в стране. Судебные уставы «были плодом возвышенного труда, проникнутого сознанием ответ­ственности составителей их перед Россией, жаждавшей право­судия в его действительном значении и проявлении», — писал А. Ф. Кони 21.

22 Безобразов В. П. Мысли по пово­ду мировой су­дебной власти. М., 1886, с. 6.

23

Познышев С. В.

Правотворческая деятельность но­вых судов в сфере уголовного права и процесса. — В кн.: Судебные уставы за пятьде­сят лет, т. I, с. 430.

Далеко вперед по сравнению с ранее принятыми уго­ловными и административными кодифицированными законами ушел и Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. «Мировая власть вносит право в такую сферу отношений нашего общества, где не существовало даже и признака права, даже и понятия о возможности права», — это слова порабо­тавшего в мировой юстиции в ее начальный период В. П. Бе­зобразова 22.

Устав о наказаниях был буржуазным по духу, выгодно отличался по сущности и содержанию от феодального Уложе­ния о наказаниях, а тем более — от старых полицейских уставов 23. Принятие его обусловило значительную переработку старого уголовного законодательства, в частности, из Уложе­ния о наказаниях уголовных и исправительных было изъято 652 статьи, в том числе 1-я и 2-я, определявшие преступление и проступок.

24 Колокол, 1862,

15 ноября, с. 1240.

25

См.: Полян­ский Н. Указ, соч., с. 186.

Разумеется, Устав не был лишен недостатков, феодальных черт. Так, еще после опубликования Основных положений преобразования судебной части в России в 1862 году Н. П. Огарев .писал: «Для черни есть свои волостные суды, мировые суды — дворянские... Сколько бы мировые суды ни стояли выше правительственного суда исправников, становых и управ благочиния, но все же они — суды розни сосло­вий» 24. Из подсудности мировых судов были изъяты дела, подведомственные духовным, военным, коммерческим, кресть­янским и инородческим судам. Таким образом, многомиллион­ное крестьянское сословие вынуждено было по весьма значи­тельному кругу дел судиться в своих волостных су­дах 25.

Утвержденный Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, состоит из вводной главы, содержащей общие положения, и последующих 12 глав, в 153 статьях которых в систематическом порядке определяются противоправные деяния и наказания за них. Три главы делятся на отделения, некоторые статьи — на пункты и части. Подлинный текст Устава подписан председательствовавшим в Государственном совете князем П. Гагариным, на первом листе перед заглави­ем — обычная при утверждении закона надпись императора «Быть по сему», дата утверждения и место — «Царское Село».

Запрещенные Уставом под страхом наказания деяния именуются проступками. Но можно ли говорить о декримина­лизации большого числа преступлений, ранее предусмотренных Уложением о наказаниях уголовных и исправительных? Тя­жесть наказания, следующая за эти «проступки» по Уставу, не позволяет с полным основанием сделать такой вывод. Не случайно эти «проступки» в Уставе называются также «пре­ступными деяниями», привлеченный к ответственности за «проступки» называется «подсудимым», ему выносится «приго­вор», после чего он становится «осужденным».

Устав изобилует отсылочными и бланкетными нормами. Целые главы определяют наказания за нарушения других уставов (о паспортах, строительного и путей сообщения, пожарного, почтового и телеграфического), при этом часто не указываются конкретные статьи уставов. Это создавало значи­тельные неудобства в пользовании Уставом и на практике приводило нередко («если не в большинстве случаев») к тому, что судьи не давали конкретной юридической квалификации деяния, за которое они определяли наказание26. Поэтому в последующем Устав издавался также с приложениями нормативно-правовых актов, упомянутых в нем.

26

Свод узаконе­ний, дополняющих неопределенные статьи Устава о на­казаниях, налагае­мых мировыми судьями/Сост.

Н. Типяков, А. Ко­маров. СПб., 1878, с. Ill—IV.

В. П. Безобразов, восторгаясь мировой юстицией и в целом законодательством о судебной реформе, отмечает, что Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, является исклю­чением из сказанного им о судебных уставах, он обработан как будто бы другой рукою, гораздо менее опытной и осмотритель­ной. Главный недостаток Устава, по его мнению, — слишком слабое развитие отдельных его частей. Некоторые группы преступлений весьма слабо разработаны, другие, в том числе и весьма часто встречавшиеся на практике, не упомянуты вовсе. В качестве примера он приводит статьи о пьянстве, которые всего «чаще приходится применять на практике»: их в Уставе всего две, и они ни в коей мере не отражают многообразия этого явления, его последствий27. В процессе применения Устава выявились его многочисленные недоработки. Так, судебные Деятели ставили вопрос о более подробной разработке общей главы Устава, в частности относительно решения вопроса 0 давности исполнения наказания по приговору

27

См.: Безобра­зов В. П.

Указ, соч., с. 9, 44—57.

28

См.: Петроград­ский мировой суд за пятьдесят лет. 1866—1916. т. 1.

Пг., 1916, с. 322—323.

19 октября 1865 г. император утвердил Положение о введе­нии в действие судебных уставов, а Правительствующему

29

См.: Полян­ский Н. Указ, соч., с. 190—199. 218— 221; Мелких А., Челищев В. Из ис­тории мирового су­да в Москве. — В кн.: Судебная ре­форма, с. 294—296.

30

См.: Тарнов- ский Е. Н. Статис­тические сведения о деятельности су­дебных установле­ний, образованных по уставам импера­тора Алексан­дра II, за 1866— 1912 гг. — В кн.: Судебные уставы 20 ноября

1864 г. за пятьде­сят лет, т. 2, с. 339.

31

См.: Полян­ский Н.

Указ, соч., с. 190—219; Пет­роградский миро­вой суд, с. 561 — 562.

32

Кони А. Ф. На жизненном пути, т. 1. М., 1913, с. 490.

сенату было указано ввести уставы «в полном их объеме» в течение 1866 года, в десяти губерниях (Санкт-Петербур­гской, Московской, Новгородской, Псковской, Владимирской, Калужской, Рязанской, Тверской, Тульской, Ярославской). 17 апреля 1866 г. мировой суд начал действовать в Петербурге, 17 мая — в Москве. Введение мирового суда, а следовательно, и Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, на всей территории империи растянулось на 10 лет.

Новые судебные органы были с воодушевлением встречены общественностью, их деятельность вызвала доверие у населе­ния. В мировые суды пошли с жалобами на притеснения и обиды, на мелкие кражи и мошенничество, которые раньше оставались вне поля . зрения правоохранительных орга­нов29. Уже в 1867 году мировыми судьями было рассмотрено 147 651 уголовное дело, т. е. по 430 дел на одного участкового судью 30.

В то же время деятельность мировых судов с недоброжела­тельностью воспринималась администрацией (особенно поли­цией) во главе с генерал-губернаторами и обер-полицмейстера­ми, привыкшей к беспредельной власти и произволу. Со стороны административно-полицейских органов и до\жностных лиц началось давление на мировой суд, развернулась настоя­щая борьба против судебных уставов, которая протекала в скрытых формах (в Москве) или приобретала размеры грандиозной кампании (как это было в Петербурге). Выдвига­лись требования об изъятии из подсудности мировых судов полицейских проступков, возобновилось муссирование выдви­гавшейся в ходе полицейской реформы 1862 года идеи о создании в столице полицейских судов. Полиция, обязанная по закону оказывать содействие мировым судам, на деле нередко оказывала противодействие им 31. Гонения на мировой суд, который, по замечанию А. Ф. Кони, при отдельных своих недостатках был «не только местом отправления доступного народу правосудия, но и школою порядочности и уважения к человеческому достоинству» 32, в конечном счете привели к фактическому упразднению его. В 1889 году мировые судьи в уездах были заменены земскими участковыми начальниками, а в большинстве городов — городскими судьями, к которым и перешла подсудность основной массы деяний, предусмотрен­ных Уставом о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. Часть дел передавалась перестроенным волостным судам, а также уездным членам окружного суда. Оплотом мировой юстиции оставались столичные мировые суды, хотя и ограни­ченные в компетенции. В 1912 году мировые суды были восстановлены, хотя и не повсеместно, и окончательно ликви­дированы в процессе слома государственного аппарата после Великой Октябрьской социалистической революции.

Текст

На подлинном собственною его императорского величества рукою подписано: «Быть по сему»

В Царском Селе, 20 ноября 1864 года.

<< | >>
Источник: Чистяков О.И.. Российское законодательство X—XX веков. Т. 8. Судебная реформа. — М.: Юрид. лит., 1991.— 496 с.. 1991
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. Введение
  4. Введение
  5. Введение
  6. ВВЕДЕНИЕ.
  7. Введение.
  8. Введение.
  9. ВВЕДЕНИЕ
  10. Введение.
  11. ВВЕДЕНИЕ