<<
>>

§ 3. Формирование и развитие хозяйственно-правовой мысли в Советском государстве

В связи с идеологическими установками большевистской партии и ес проводимой политикой с самого начала установления советской власти частное право вытеснялось нравом публичным. В этой связи само существование частного права оказалось под вопросом.

Характерно в этой связи высказывание В.И. Ленина: «Мы ничего «частного» нс признаем, для нас все области хозяйства есть публично-правовое, а нс частное»1.

Однако в 20-е годы в экономике нашей страны допускались капиталистические производственные отношения. Как полагали большевики, оживление частного сектора в экономике было отступлением, рассчитанным на то, чтобы, накопив ресурсы, перейти в решительное наступление против капиталистических элементов и обеспечить победу социализма не только в политической жизни общества, но и в экономической.2

Именно на этот период «отступления» приходится становление хозяйственного права в советской юридической науке. Это связано, прежде всего, с наличием государственного сектора хозяйства, вызвавшим необхо­димость формирования и систематизации правовых норм, регулирующих отношения в этом секторе. Кроме того, сама практика хозяйствования обусловила актуальность систематизации правовых норм, регламенти­рующих определенные сферы народного хозяйства. Именно в данный период происходит кодификация права и осуществляется значительная рабега по упорядочению хозяйственного законодательства.

При этом в 20-е годы развернулась острая идеологическая борьба по вопросам о сущности и приделах хозяйственного права, о его отличии от
смежных отраслей дисциплин, которая затронула проблемы классовой природы права, экономической и правовой политики Советского государства.

Острая дискуссия по данным вопросам была связана со «смешанным» характером советской экономики и двойственностью природы хозяйственных органов в период НЭПа. Эта двойственность логически вытекала из сочетания элементов социализма и капитализма в хозяйственном строе Советской России.

В это время получила развитие концепция «отрицания правового регулирования хозяйственной деятельности». Эта концепция исходит из отрицания права вообще в период социализма. Так, один из последователей идеи отрицания права Л. Г. Гойхбарг отмечал: «Всякий сознательный пролетарий знает... что религия — опиум для народа. По редко... осознает, что право есть еще более отравляющий и дурманящий опиум для того же народа».1 Следует отметить, что идея отрицания права исходит из марксистского положения об отмирании государства и права в период построения коммунизма.

В соответствии с положениями марксизма в период отмирания государства и права будут отмирать и товарно-денежные отношения. Л это приведет к исчезновению правовой формы товарных отношений. Сторонники так называемой «меновой концепции права» в связи с этим отмечали, что в структуре советского права существуют два независимых сектора: плановый, где преобладают публично-правовые элементы, постепенно превращающиеся в неправовые, организационно-технические; и частно-хозяйственные, где все еще доминируют элементы частноправовые. В этом элементе признается имущественный оборот в качестве основного структурного элемента общеегвенных отношений.

Сторонники этой концепции рассматривали хозяйственное право как промежуточную ступень

1 Гойхбарг А. Г. Осмоим частного имутеетмеииого права. - М.: «Краслая ноии», 1С24,- С. 8.

отмирания права вообще. С хозяйственным правом связывалось представление как о переходном периоде к нс правовому', а организационному руководству хозяйством. Неверное представление о судьбе товарно-денежных отнешений предопределило упрощенные суждения о том, что правовая форма связана с меновыми, эквивалентными отношениями, с исчезновением которых рухпет и их правовая форма.

Некоторые авторы периода НЭПа отверіапи самостоятельность хозяйственного права. В одной из первых статей, посвященных проблемам хозяйственного права, Л. Таль писал: «Коллективное хозяйство исходит из предположений, что... организованное сознательное стремление к общему идеалу является более совершенной формой и большей гарантией прогресса, чем лишенное такого идеала и такой сознательности слепое соперничество».1 В связи с этим он отмечает, что наилучшим результатом было бы не создание нового права, приспособленного к новому хозяйственному строю, а «углуб­ление и правовое оформление процесса так называемой коммерциализации или индустриализации действующего (гражданского) права».[575] [576] Для этою предлагалось не выделять хозяйственное право как особую отрасль, а вычленить из области гражданского права лишь элементы торгового и промышленного права.[577]

Иную позицию по вопросу' о хозяйственном праве занимал II.И. ('тучка. Он се обосновал в различных работах. Одной из первых таких работ является «Классовое государство и гражданское право», изданной в 1924г. Учитывая наличие двух секторов в экономике периода НЭПа, П.И.Стучка выдвигает концепцию «двухсекторного права», согласно которой имущественные отношения между социалистическими организациями составляют предмет регулирования отрасли хозяйственно­
административного права, а имущественные отношения частного сектора и межсекторные - отрасли іражданского права.

По мнению П.И. Стучки, гражданское право - продукт развитого товарного хозяйства - является характерным признаком буржуазного, капиталистического общества. Оно является в нем единственной формой организации опосредствования (средств осуществления) так называемого общественного обмена веществ, т.е. отношений производства и обмена общества товаропроизводителей.1

В годы НЭПа Стучка П.И. определяет задачи іражданского законодательства, как «правовое регулирование имущественных отношений переходною периода на основе государственной социалистической собственности, с допущением наряду с нею права частной собственности и гражданского оборота». Допуская частную собственность и гражданский оборот, Стучка П.И. требует при этом безусловное соблюдение «предпосылок развития экономики СССР на социалистических началах»: 1) незыблемости «диктатуры пролетариата, пролетарской национализации основных средств производства, транспорта и кредита, монополии внешней торговли и национализации земли»; 2) охраны жизненных интересов рабочего класса и условий роста благосостояния трудящихся и 3) устойчивости «единого госпланового хозяйственного руководства, постепенно вытесняющего анархию товарно-капиталистического рынка»2.

В «Курсе советского гражданского права» (т.Ш, 1931) П.И. Стучка далее обосновывал идею двухсекторного права: гражданского права («Основы гражданского законодательства СССР») для частных лиц и хозяйственного права («Хозяйственно-административный кодекс»} для социалистических организаций. Он отмечал: «У нас теперь пока имеется два противоположных полюса: на одном находится организованный центр
социалистической диктатуры пролетариата, советская власть, которая на основе государственной социалистической собственности управляет громадным социалистическим сектором отношений, на другом - неорганизованный сектор частного капитала...»;1 хозяйственное право «содержит правовое регулирование имущественных, точнее хозяйственных отношений социалистического сектора, тогда как частнохозяйственное, или гражданское, ... право регулирует имущественные отношения главным образом сектора частных собственников и отчасти междусекгорные отношения»[578] [579] [580]. В то же время II. И. Стучка в некоторых случаях отождествлял гражданское и хозяйственное право. Это касалось, прежде всего, хозяйственной деятельности, основанной на плане. «Единому Госплану должна соответствовать сложная, единая организация производства, единая

система общественных отношений, одним словом, единое советское

- 3

гражданское или хозяйственное право».

При этом и П.И. Стучка, и другие сторонники концепции «двухсекгорного права» провозглашали господствующую роль хозяйственно-административного права в регулировании социалистической экономики и умаляли, а порой сводили на нет значение гражданского права.

ЕЗ связи с этим представляет интерес дискуссия о сфере действия іражданского кодекса и, соответственно, о соотношении іражданского и хозяйственного права. П. И. Стучка оценивал ГК РСФСР 1922 года как «рецепцию (заимствование) буржуазного права Запада в его чистом виде».[581] Иную позицию занимал А. Г. Гойхбарг, который считал, что текстуально одинаковые статьи советского и буржуазного іражданских кодексов имеют'
разную природу, поскольку используются для достижения различных классовых целен, в диаметрально различной социальной обстановке и применяются судами, стоящими на принципиально различных позициях.1

Данную позицию занимали и другие авторы. Рецепция (иногда текстуальная)[582] [583] [584] статей буржуазного іражданского права, ио мнению авторов, разделявших точку зрения А.Г. Гойхбарга, не опасна уже тем, что в советском хозяйственном праве как «форме организации» надо различать «основные контуры» и «технические придатки». Заимствованные статьи в нашем ГК, подчеркивал Ф.И. Вольфсон, носят второстепенный характер. Развитие же новых «организационных форм» ведет к отмиранию старого права, но развитие советского хозяйственного законодательства вовсе не требует полной ликвидации ГК, а идет путем внесения в него поправок и уточнений?

У этой точки зрения были противники, которые отмечали, что всякие «попытки усмотреть в іражданском кодексе нечто от социализма являются совершенно необоснованными».[585] В более или менее длительной перспективе «для государственного хозяйства и кооперации... должна постепенно выработаться особая система права, резко отличная от системы частного права, выраженной в ГК».[586]

Именно поэтому в 20-е годы получили развитие различные концепции, рассматривающие хозяйственное право как особую отрасль. Так, С. Астазий полагал, что эта отрасль права выделяется из гражданского права в силу преобладания в нем публично-правового элемента, который позволяет оформиться торгово-правовым, промышленно-правовым, кооперагивно-
правовым, земельно-правовым и другим отношениям в особую дисциплину - хозяйственное право.[587]

В то же время некоторые авторы рассматривали хозяйственное право только как область частного права. Так, В.Ю. Вольф отмечал, что победившая революция не преобразовала «частное право» в социалистическое право, а радикальным образом повлияла лишь на разграничение частного и публичного права. Хозяйственное право в этой связи представляет собой лишь «те нормы частного права, которые реіулируют хозяйственные отношения».2

Амфитеатров Г. отмечал, что хозяйственное право следует рассматривать в широком смысле слова и в собственном смысле. Хозяйственное право в широком смысле «призвано организовывать, юридически закреплять, регулировать и развивать систему отношений социалистическою производства и распределения. Оно включает в себя: а) хозяйственное право в собственном смысле, б) административно- хозяйственное и в) гражданское право. Под первым из них мы понимаем систему имущественных прав и обязанностей, характеризующих отношения между нашими социалистическими предприятиями и организациями в процессе социалистического производства и советской торговли. Под вторым из них мы имеем в виду систему управления социалистическим хозяйством (структуру органов управления, их компетенцию, «подчиненность-иерархию, контроль и т.д.). Наконец, к гражданскому праву мы относим имущественные права и обязанности трудящихся, характеризующие отношения преимущественно в бытовом обороте»?

По мнению некоторых исследователей, хозяйственное право должно было, наряду с традиционными гражданско-правовыми институтами,
включать в себя также земельное, промышленное и трудовое право. В связи с этим даже говорили о «хозяйственно-трудовом» праве, характерной чертой которого является преобладание в нем публично-правового начала?

В 20-е годы существовали и сторонники особого торгового права. Они настаивали на разіраничекии общегражданского и торгового оборотов, поскольку, по их мнению, «организационно-технический уклад торгово- промышленного оборота... резко отличается от уклада оборота общегражданского». Возможность выделения торгового права из гражданского обусловлена тем, что гражданское право (организационные формы которого, как и формы торгового права, заимствованы из буржуазного права) является «безликим инструментарием», направление которою зависит от воли того, в чьих руках он находится.[588] [589] Таким образом, торгово-промышленное право эпохи переходного времени представляет свободное сочетание правовых форм, развившихся на «почве товарно- денежного хозяйства», со сложной системой- новых форм, выражающих методы планирования и регулирования.[590]

Для обоснования отраслевой самостоятельности торгового права указывалось на процесс «коммерциализации» гражданского права в условиях переходной экономики. Поскольку Советское государство использовало в своих целях механизм торговли, оно вынуждено было вырабатывать и нормы торгового права. Формируемое государством торговое право приобретало, тем самым, публичный характер, отличающий его от права гражданского.

Сторонники торгового приза настаивали па создании специального торгового кодекса. Они же требовали создать особую юрисдикцию для торговых отношений, отличную от порядка рассмотрения граждапско-
правовых споров, подведомственных общим судам.1 Торговый Свод СССР должен был создать правовую основу для таких институтов, как торговое предприятие, торговая правоспособность и сделка и т.н?

В проекте Торгового Свода частное торговое предприятие рассматривалось в качестве юридического лица (как и государственное торговое предприятие), но статусу не отличающегося от других лиц. В значи­тельной мере это было обусловлено следующей аналогией: конструкция, которую советское законодательство придало государственным предприятиям, переведенным на хозрасчет, переносилась и на статус частного предприятия?

Концепция особого торгового права была подвергнута критике. Ее противники отмечали, что «советское право во всех своих отраслях едино, как едины и его основные принципы». Поэтому торговое право, будучи предоставлено государством для таких же целей, как и всякое иное имущественное право, «нс имеет оснований отделяться от права граждан­ского, регулирующего и не торговые сделки».[591] [592] [593] [594]

В годы НЭПа, когда большинство государственных предприятий переводилось на хозрасчет и включалось в торговый оборот, появились и сторонники гак называемого «промышленного права»? Как отмечал один их исследователей того периода А. М. Гинцбург, «ликвидация частно­капиталистических отношений в промышленности, монопольная собственность социалистического государства на крупные и средине
промышленные предприятия создали в этой сфере правоотношений совершенно своеобразный правовой режим»[595]. С ним связано появление целой системы норм государственного промышленного хозяйства, которое и является советским промышленным правом. Оно, по сути, является правом государственных предприятий, регулирует вопросы правовой организации национализированной промышленности, ее внутренние закономерности, связи национализированной промышленности с рынком и т.д. Советское промышленное право исследовалось в работах таких исследователей как А.В. Карасе, С. Минц, А.М. Гинцбург.

Одним из основоположников данной концепции являлся В.Н. Шретер, который в 1924 году выпустил в свет книгу «Система промышленного права СССР». Он показывает двойственный характер советской системы организации промышленности. На одной стороне - «громада национализированной промышленности», основной капитал, изъятый из оборота, руководство и планирование из центра... и т.д. На другой стороне - вольный рынок, методы купли-продажи, захватавшие не только кустарную и мелкую промышленность, но и крупную государственную промышленность.

Поэтому суть концепции, предложенная Шретером В.Н., определяется как «сочетание вольного рынка с системой основных государственных монополий». Для права это означает развитие коммерческого оборота на почве частного и гражданского и торгового права, с одной стороны, и появление особых правовых форм в построении всей массы государственных предприятий, с другой стороны. 8 то же время В.Н. Шретер отмечает, что «... государственные предприятия не только в сношениях с частным рынком, но и во взаимных отношениях применяют методы коммерческого расчета, а нс планового распределения. В силу этого, организационные формы и методы капиталистического права проникают у нас и в сферу организации
государственного монопольного хозяйства, сочетаясь здесь н своеобразные формы государственного капитализма, которые в большинстве случаев имеют мало общею с формами казенного хозяйства в буржуазных странах»?

Отстаивая свою позицию, В. II. Шретер высказывался за систематизацию норм промышленного права и их кодификацию.2 При этом он предлагал разделить всю систему промышленного права на статику (организационное строение предприятии, распределение имуществ и лр.) и динамику (право предпринимательства, промышленный оборот, его регулирование и пр.)?

Данную позицию отстаивал* и другие исследователи. Необходимость создания специального промышленного кодекса они аргументировали тем. что пробелы в промышленном законодательстве (обилие актов, утративших силу, ио не отмененных, несогласованность актов, принятых в разное время, и пр.) не позволяют ограничиться его простой систематизацией, а непременно требуют кодификации? Сторонники промышленного кодекса подчеркивали при этом, что если его разработка задержится, то ряд вопросов все равно будет разрешен в отдельных актах, независимо от общего развития кодификационной работы?

Несмотря на данную позицию, промышленный кодекс, впрочем, также как и торговый, не был введен в действие. Во второй половине 20-х годов все чаще стали появляться предложения о реформе гражданского права, о приспособлении его норм к новым социально-экономическим условиям и о замене их специальными нормами, регулирующими отношения вне рамок
частного сектора.1 Это было связано с поворотом политического курса правящей партии, направленным на свертывание новой экономической политики.

Таким образом, в годы новой экономической политики не было единой позиции по вопросу о хозяйственном нраве. По этому вопросу существовали различные подходы Одни авторы полагали, что хозяйственное право как бы охватывает всю область народного хозяйственного права, другие - что только се часть, третьи вообще отрицали его и т.д.

В связи с отменой новой экономической политики многие исследователи начинают рассуждать следующим образом: советское хозяйственное право развилось из административно-технического регулирования хозяйственной деятельности, прошло через рецепцию буржуазного гражданскою (хозяйственного) права и получило при пролетарской диктатуре периода НЭПа новое качество- социалистическую плановость. В связи с чем оно теперь переживает ломку правовых начал, сталкиваясь с плановым регулированием. Указанный процесс происходит на основе перерастания рыночных связей в «организационные».[596] [597] Как отмечал в связи с этим С.Н. Братусь, для обобществленного сектора нормы гражданского права па этом этапе уже неприемлемы. Вполне определенно был поставлен вопрос о создании особого д.тя социалистического сектора права - хозяйственно-административною, которое находится на грани права и «неправа» (административно-хозяйственного регулирования), так как его область характеризуется отмиранием правосубъектности, коммерческого расчета и рыночной оперативной самостоятельности в хозяйственной деятельности государственных предприятий. План преодолевает товарную форму отношений, но, поскольку этот процесе еще нс завершен, плановые акты приобретают правовую форму. Но постепенное «расширение сферы

хозяйственно - административного права означает все большее превращение его в неправо, в науку об организационной структуре социалистического хозяйства».1

Данная позиция вписывается в концепцию ликвидации права вообще по мере построения социализма. Сторонником этой позиции в конце 20-х - начале 30-х годов был известный ученый Е. Б. Пашуканкс. Он отмечал, что «правопорядок именно тем и отличается от всякого иного социального порядка, что он рассчитан на частных обособленных субъектов». Там, где нет «частных обособленных субъектов», т.е. частных собственников, там нет и правопорядка, значит и права. Поэтому правовая форма «выветривается» в меру ликвидации частной собсгвенности и рынка. Свое логическое завершение данная идея получила в статье «Экономика и правовое регулирование». «Процесс свертывания правовой формы, - указывается в статье, - проходит ряд ступеней, в общем соответствующих исчезновению рыночных отношений оборо та».[598] [599]

Большое значение при свертывании правовой формы хозяйствования принадлежит, по мнению Пашуканиса, плану. По теории Е.Б. Пашуканиса план убивает право. Взаимооиюшения государсі венных предприятий, складывающиеся на основе плана суть отношения не правовые, а организационно-технические, ибо право есть форма общения частных собственников. Отсюда категорический вывод о том, что «... перспектива развития организационно - технических актов и отношений за счет формально-юридических и есть перспектива отмирания права, теснейшим образом связанная с отмиранием государсі венного принуждения по мере перехода к бесклассовому обществу. Проблема отмирания права является
пробным камнем, по которому мы испытываем степень близости к марксизму и ленинизму того или иного юриста»?

Как отмечал в связи с этим С.О. Братусь, по мнению Е.Б. Пашуканиса, «...кто не допускает, что плановое организационное начало вытесняет начало формально-юридическое, тот, в сущности, говоря убежден, что отношения товарно-капиталистического хозяйства являются вечными и их ущемление в настоящий момент есть лишь некоторая ненормальность, которая в дальнейшем будет устранена»[600] [601].

Позицию Пашуканиса о том, что план убивает право в той или иной степени занимали и многие другие юристы. Так, С.М. Бернинский в статье «К вопросу о методологии советского управления» писал: «Начало социалистического планирования означает вытеснение правового регулирования методом регулирования технического»[602]. «Поэтому, - продолжал он, - отношения по установлению плановых заданий и способов их выполнения между плановым и планируемым органом могут быть признаны лишь в незначительной степени правовыми, а в основном лишь организационно - техническими, хотя при определении и этих взаимоотношении мы употребляем понятия прав и обязанностей»[603].

По мнению А.В. Венедиктова, правовая форма имеет место только там, где есть товарные отношения. Акты планирования, действие которых ограничивается сферой внутригосударственных отношений, не имеют правового характера[604].

Помимо вопроса о сущности социалистического плана, о его влиянии на хозяйственные отношения большое внимание в исследованиях юристов в 30 - 40- с годы обращалось на разработку понятия социалистической
собственности. В юридической науке того периода дискутировался вопрос о том, как разграничивать правомечия государства, являющегося единым и единственным собственником имущества, входящего в состояние всенародного достоянии, и правомочия предприятия - юридического лица. По этому поводу выдвигались различные теории: разделенной (расщепленной) собственности, доверительного управления, верховной и подчиненной собственности.

При обосновании различных концепций советские юристы, безусловно, опирались на труды К. Маркса. Л основоположник марксизма давал различные понятие собственности. Так, он отмечал, что нснятие собственности есть и совокупность всех общественных отношений производства1, и юридическое выражение производсгвенных отношений[605] [606] [607], и отношение человека к природным условиям как к принадлежащим ему' и др. В каждом из этих марксистских определений раскрывается та или иная сторона многогранных отношений собственности.

Понятие собственности Маркс раскрывал и через отношения присвоения[608]. По этом}' поводу он писал: «... Всякое производство есть присвоение индивидуумом предметов природы в пределах определенной общественной формы и посредством нее. В этом смысле будет тавтологией сказать, что собственность (присвоение) сечь условие производства»[609]. Братусь С.Н. в связи с этим отметил, что присвоение Маркс понимал как процесс производства, как обмен веществ между человеком и природой, усвоение им ее предметов в определенной общественной форме. Собственность же как волевое отношение, т.е. как право собственности, -это
состояние присвоенное™ материальных благ, т.с. предпосылок и результатов процесса общественного производства, участниками которого являются индивиды или определенные коллективы1.

Марксистское понятие собственности, раскрывающееся через отношения присвоения, было положено А.В. Венедиктовым в основу определения права собственное™ в субъективном смысле Он определял «право собственности как право индивида или коллектива использовать средства и продукты производства своей властью и в своих интересах на основе существующей в данном обществе системы классовых отношений и в соответствии с нею»[610] [611] [612] [613].

В связи с этим Л.В. Венедиктов показал, что право собственности на вещь может существовать и при отсутствии у собственника владения, пользования и распоряжения ею’. Вместо триады правомочий А.В. Венедиктов вводит понятие «использование», являющееся гораздо более предпочтительным «ио той причине, что самим своим звучанием ориентирует на соединение права собственности как юридической категории с экономической еущностъю собственности как присвоения»[614].

Все эти теоретические рассуждения во многом были связаны с гем, что государство как таковое непосредственно нс осуществляет производственно- хозяйственную деятельность. Оно хозяйствует через многочисленные государственные предприятия, действующие на основе права оперативного управления от имени государства в качестве юридических лиц.

В связи с этим Л.В. Венедиктов замечает, что произведенная предприятиями и реализуемая на эквивалентно- совместных началах продукция или выполняемые ими на тех же началах работы и услуги являются товарами. Однако собственником товаров и иных результатов хозяйственной деятельности является государство. Поэтому, с точки зрения ученого, не убедительными являются попытки разіраничить правомочия владения, пользования и распоряжения государства и предприятия, если исходить из положения, что собственность - триада правомочий. Это означало бы, по его мнению, признание за предприятием ограниченного права собственности, предоставляемого ему государством как псофаниченным, полным собственником1. Поэтому относительная самостоятельность правомочий, основанных в обособлении имущества в производственно-хозяйственном ззене, при подчинении плановому началу нс превращает предприятия в собственника, ибо таким единственным и единым собственником остается социалистическое государство.

Данную точку зрения поддерживали большинство юристов. Интересно, что эту позицию занимал и А.Я. Вышинский, который отмечал, что поскольку единственным и единым субъектом права государственной социалистической собственности провозглашалось социалистическое государство, то все без исключения государственное имущество, в чьем бы ведении они не находились, составляли единый фонд государственной социалистической собственности. Отдельные государственные органы лишь управляли закрепленными за ними частями этого единого фонда, но нс являлись их собственниками.[615] [616]

Данная точка зрения предполагала, что использование государственной социалистической собственности будет осуществляться в интересах всего народа. При этом следует отметить, что, определяя круг государственных
органов, образуемых для непосредственного оперативного управления отдельными государственными имуществами, государство действовало не просто в качестве собственника, устанавливающего, в силу принадлежащего ему права распоряжения своим имуществом, порядок его использования и организацию управления им, - социалистическое государство действовало именно и, прежде всего, в качестве носителя государственной власти, определяющего систему своих органов, их функции, права и обязанности как в целом, так и специально по отношению к находящемуся в их управлении имуществу и состав этого имущества.[617]

Таким образом, в 30- 40- годы в советской юридической науке получили развитие взгляды об единой государственной собственности, о плановой экономике, как главном регуляторе хозяйственных отношений. В таких условиях гражданское право лракювалось как буржуазное отмирающее право. Для правового регулирования социалистических хозяйственных отношений необходимо специальное хозяйственное право. При этом в силу того, что частные отношения в экономике были ликвидированы, деление хозяйственного права па две самостоятельные части - хозяйственно - административное и гражданское - являлось недопустимым.

Сумма всех этих взглядов получила название концепции единого хозяйственного прапа. Она была основана на незыблемости постулата о господстве социалистической формы собственности. С точки зрения данной концепции хозяйственное право ретуширует хозяйственные отношения между социалистическими организациями, складывающиеся в процессе осуществления ими хозяйственной деятельности, управлении социалистической собственностью, производством, включая отношения между предприятиями, между предприятиями и вышестоящими органами и внутрихозяйственные отношения.

Концепция единого хозяйственного права в тот период отражала как процесс, так и характер происходившего огосударствления управления обществом и соответствующих отношений. Отрасль хозяйственного права поглощала отрасль гражданского права. На первый план выдвигалась роль плановой экономики, которая противопоставлялась по силе воздействия правовым формам регулирования общественных отношений. Следует отмстить, что социалистическое планирование в гой системе хозяйствования было естественно, так как, когда все хозяйство находятся в руках одного собственника - государства, рыночные регуляторы не действуют.

В силу того, что хозяйственное право регулирует хозяйственные отношения между социалистическими организациями, складывающиеся в процессе осуществления ими хозяйственной деятельности, в советской юридической науке встал вопрос об юридической личности государственных предприятий. Впервые эту проблему еще в 20-е годы начал разрабатывать А.В. Венедиктов. В то время им была обоснована теория юридической личности госорганов. Результати его исследований нашли отражение в работе «Правовая природа государственных предприятий»1.

В дальнейшем А.В. Венедиктовым была предложена теория юридического лица - теория коллектива. Впервые она формулируется в 1940 г. в научной статье, а фундаментальное обоснование получает в опубликованной в 1948 г. работе «Государственная социалистическая собственность»[618] [619]. Как и раньше А.В.Венедиктов связывает юридическую личность госорганов с сохранением товарно-денежных отношений в советской экономике, отказываясь лишь от освещения имущественных прав государственных юридических лиц с помощью понятия товарной формы государственной собственности.

Заслуга А.В. Венедиктова состоит в решении ряда теоретических проблем правового положения государственных юридических лиц. Так, учеными обращалось внимание на то, что, закрепляя в ст. 19 правило о том, что юридическими лицами являются государственные предприятия и их объединения, переведенные на хозяйственный расчет, ГК 1922 г. нс формулировал такой же общей нормы для признания юридической личности за государственными учреждениями. Это дало повод, например, М.С. Липецкеру утверждать, что все учреждения, прямо не признанные юридическими лицами, таковыми и нс являются, а в качестве носителя гражданских прав и обязанностей, возникающих из деятельности учреждений, выступает непосредственно государство1. Аналогичную позицию, хотя и в более умеренном варианте, высказывал и Д.М. Генкин, предложивший отличать государственные бюджетные учреждения от органов государственного упраиления с тем, чтобы первые считались юридическими лицами, а за последними это качество не признавалось[620] [621]. В 1954 г. на дискуссии об юридических лицах М.О. Рейхель воспроизводит взгляды, озвученные М.С. Лмнецкером и, при этом, получает весьма широкую поддержку[622].

О.С. Иоффе справедливо отмечал, что если согласиться с таким взглядом, то было бы невозможно объяснить природу имущественных отношений с участием государственных учреждений, которые прямо в законе юридическими лицами не признаны, однако в силу самой системы их организации способны к установлению этих отношений[623]. А.В. Венедиктов еще в 1928 г. первым обратил внимание на то, что отмеченная способность есть следствие наделения руководителей соответствующих учреждений
правами распорядителей кредитов, и предлагал все учреждения такого рода считать юридическими лицами. В дальнейшем это предложение было воплощено в виде общей нормы, закрепленной ст. 11 Основ гражданского законодательства 1961 г. и соответствующими ей статьями веек без исключения гражданских кодексов союзных республик.

О.С.Иоффе отмечал, что важнейшей заслугой А.В. Венедиктова и его теории коллектива стало создание обіцсго учения о советских государственных юридических лицах1. Главные положения этого учения сводились к тому, что в основе гражданской правосубъектности госорганов лежит не только единство государственной социалистической собственности, но и оперативное управление ее составными частями. Единство государственной собственности означает, что за каждым госорганом как юридическим лицом стоит собственник находящегося в его управлении имущества - советский народ, организованный в государство. Оперативное же управление выделенной госоргану частью государственного имущества по воле народа, проводником которой является назначенный государством Ответственный руководитель (директор, заведующий, начальник и т. п.), осуществляет не только этот руководитель, а возглавляемый им коллектив рабочих и служащих госоргана в целом, поскольку именно в их производственных и иных действиях воплощается деятельность самого государственного юридического лица. Таким образом, «советский социалистический хозяйственный орган (госпредприятие) может и должен быть определен как организованный государством коллектив рабочих и служащих во главе с его ответственным руководителем, на который государство возложило выполнение определенных государственных задач и которому оно предоставило для осуществления этих задач соответствующую часть единого фонда государственной собственности»[624] [625].

Следует заметить, что значительным шагом вперед в создании теории государственных юридических лиц, сделанным А.В. Венедиктовым, была разработка права оперативного управления. Исследуя вопросы государственной социалистической собственности, ученым были намечены наиболее актуальные направления в этой области, одним из которых и являлось право оперативного управления: Именно оно дало возможность обосновать вопрос наделения государственных юридических лиц, выполняющих публично-правовые функции, имуществом, подтвердив, признак имущественной обособленности юридического лица.

Значительный вклад в теорию юридической личности госорганов внес С.И. Аскназий. Он исходил из того, что единым и единственным собственником государственного имущества является социалистическое государство и что при установлении гражданских правоотношений с участием госорганов в их основе лежит государственная собственность. Таким образом, С.И. Аскназий приходит к выводу, что за каждым государственным юридическим лицом стоит Советское государство в целом как всенародный организованный коллектив. Индивидуализацию же госоргана следует искать не в стоящем за ним людском коллективе, а в специфике того участка, на котором осуществляется его деятельность. Суть теории ученый сводил к тому, что «за каждым данным предприятием оказывается один и тот же субъект, однако не в единстве всех своих функций, а организующий именно данный участок своей работы, на когором должен быть достигнут определенный хозяйственный эффект. Таким субъектом является государство, взятое, однако, не в единстве всех своих функций, а действующее лишь на определенном участке социалистической системы, т. с. хозяйственно использующее определенное имущество при посредстве определенного коллектива работников»[626].

Одной из самых известных теорий советских государственных юридических лиц является теория директора Ю.К. Толстого. Она основывалась на том, что единственным субъектом, управомоченным выражать волю госоргана в сфере правоотношений, является его руководитель - директор, воля которого определяется волей государства и в то же время не зависит от воли работников госоргана. Он же, директор, в соответствии с плановыми заданиями государства осуществляет правомочия по владению, пользованию и, в известных пределах, распоряжению выделенным в оперативное управление госоргана имуществом. Но мнению Ю.К.Толстого, за каждым государственным юридическим лицом стоят: 1) само социалистическое государство как единый и единственный собственник предоставленного госоргану имущества; 2) ответственный руководитель госоргана, который получает ог государства средства производства и другое имущество и, не становясь, разумеется, его собственником, утверждается как уполномоченный Советского государства по управлению озим имуществом- согласно планам, преподанным государством1.

Следующей теорией, сыгравшей важную роль в истории исследования института юридических лиц, является теория «социалистической реальности» Н.Г. Александрова. Данная теория была изложена в 1948 г. Н.Г.Александровым, хотя он и не употреблял прямо такого названия[627] [628]. Он определял юридическое лицо как особое отношение между людьми по поводу имущества, отношение, заключающееся в том, что известный имущественный комплекс для обеспечения тех или иных общих интересов передастся в управление тем или иным дееспособным лицам («органам» юридического лица). Последние от имени юридического лица приобретают имущественные правомочия, реализуемые для пополнения данного имущественного комплекса, и принимают имущественные обязанности,
выполняемые за счет средств этого комплекса1. При том, что П.Г.Александров говорил о конкретных людях хотя бы в связи с характеристикой органов юридического лица, С.И. Вильнянский на дискуссии 1954 г. объявил бесплодной какую бы то ни было постановку вопроса о людском субстрате юридических лиц[629] [630], а Д.М.Генкин как на самой этой дискуссии, так и в работе 1955 г. отмечал, что вполне достаточно признания юридического лица такой же социальной реальностью, какой являются другие субъекты права, чтобы отпала необходимость в поисках иного его общественного содержания[631].

В своих работах О.С.Иоффс убедительно доказывает, что наибольшую поддержку в СССР получает позиция теории коллектива[632]. Нормативные акты, изданные с 50-х годов, усилили роль производственного коллектива благодаря образованию постоянно действующих производственных совещании, введению обязательного обсуждения на них многих хозяйственных вопросов впредь до принятия окончательного решения директором, передаче для совместного осуществления администрацией правомочий, связанных с управлением поощрительными фондами, и др. Свое концентрированное воплощение этот законотворческий процесс нашел в принятом 4 октября 1965 г. Положении о социалистическом государственном производственном предприятии[633].

Следует отмстить, что в 50-80-е годы в СССР происходили значительные политико-экономические изменения. Однако идея органического единства социалистической собственности на средства производства и государственного планирования, положенная в основу
концепции хозяйственного права, оставалась незыблемой. В силу этого в юридической науке почти нс существовало разногласий по поводу того, что отношения между социалистическими организациями в области осуществления хозяйственной деятельности являются хозяйственными. В то же время велись дискуссии по частным проблемам, не затрагивающих основ концепции единого хозяйственного права. Данный период в советской правовой литературе назывался «возрождением» хозяйетвенно-иразовой мысли.

Так, в науке обсуждалось соотношение горизонтальных, складывающихся при осуществлении хозяйственной деятельности, и вертикальных связей, возникающих при руководстве ею, т.е. взаимосвязь координирующего и интсірирующего начала. Так, ио мнению В.В. Лаптева, социалистическое хозяйствование имеет две стороны - непосредственное осуществление хозяйственной деятельности и руководство ею. Эти два вида общественных отношений существенно отличаются друг от друга. Отношения по осуществлению хозяйственной деятельности являются имущественными отношениями, участники которых находятся в равном положении. К числу таких отношений принадлежат, например, подрядные отношения ио капитальному строительству, по проектированию, по выполнению научно-исследовательских, опытно - конструкторских и

технологических работ, отношения по энерго- и водоснабжению. Отношения

- і

по руководству хозяйством являются организационными .

Институт права АН СССР в мае 1959 г. организовал научную сессию, посвятив ее целиком хозяйственному праву2. К участию в сессии наряду с учеными были привлечены практические работники совнархозов, арбиіража и хозорганов. Большинство и научных деятелей, и практических работников поддержало концепцию хозяйствзнного права. Один из сторонников этой
концепции Г.М. Свердлов в докладе на научной сессии Института права ЛН СССР охарактеризовал историю советского законодательства с точки зрения концепции хозяйственного права. По его мнению, Гражданский кодекс с мо­мента сю издания никогда не регулировал отношения между хозорганами, а был рассчитан лишь на отношения между частными лицами или между ними и хозрасчетными социалистическими предприятиями. Нормы ГК, по его мнению, которые касались социалистического сектора народного хозяйства, имели главным образом тслько одно назначение - оградить социалистическую собственность в «точках соприкосновения» ее с ча­стником. Содержащееся в ГК указание на то, что споры между госорганами изымаются из юрисдикции общих судов, доказывает, полагал автор, что иму­щественные отношения между госорганами с самого начала не признавались гражданско-правовыми. С ростом социалистического сектора народного хозяйства расширялось и развивалось законодательство, регулирующее взаимоотношения внутри этого сектора, причем соответствующие нормативные акты не получили ни прямого, ни косвенного отражения в ГК, и едва ли не вес изменения, вносившиеся в ГК, касались только тех отношений, участниками которых являются граждане; ни инструктивный материал арбитража, ни арбитражная практика почти никогда не испытывали надобности в ссылках на нормы Гражданского кодекса[634].

Однако вопрос о соотношении гражданского и хозяйственного права был в центре дискуссий в период «возрождения» хозяйственно-правовой мысли. В 50-е годы появилась теория «адресата», согласно которой все нормы, ретуширующие социалистическое хозяйство, должны быть отнесены к хозяйственному нраву, а все нормы, определяющие правовой статус гражданина, - к праву гражданскому. Автором данной теории явился
восточногерманский ученый, который ввел в оборот название теории «адре­сата»1.

В советской юридической науке данную концепцию разрабатывал В.С. Тадевосян, который предложил строить систему права по целевой направленности правовых норм. Первая группа норм, по его мнению, связана с охраной и укреплением советского государственного строя. Эти кормы являются неотъемлемой частью государственного права. Вторая группа норм, по предложенной классификации, направлена на охрану и укрепление социалистической системы хозяйства и социалистической собственности. Именно эти нормы и образуют содержание хозяйственного права. И только третья группа норм, направленная на охрану прав граждан, составляет гражданское право. В хозяйственном и гражданском праве В.С. Тадевосян выделил подотрасли. Хозяйственное право включало, по его мнению, промышленное, транспортное, сельскохозяйственное, кооперативное, торго­вое, коммунально-жилищное, банковско-кредитное право. Подотраслями гражданского права являются семейное, трудовое, пенсионное, право личной собственности, наследственное, авторское, изобретательское, жилищное, обязательственное право, избирательное право[635] [636].

Другой исследователь В.В. Лаптев также ограничивал предмет гражданского права лишь отношениям с участием граждан. Хозяйственному праву отводилась регулятивная роль в регламентации отношений между органами хозяйственного руководства, хозяйственными организациями и их внутренними подразделениями, возникающие как по вертикали, так и по горизонтали, т.е. к предмету хозяйственного права ученый относил отношения по руководству и осуществлению хозяйственной деятельностью, причем граждане субъектами таковой не признавались [637].

Интересную позицию по этому вопросу занимал О.А. Красавчиков. Он рассмаїрнвал предмет іражданско-правового регулирования не только по вертикали, но и по горизонтали. Он писал, что «административное право регулирует организационные отношения лишь по вертикали. Что же касается организационных отношений по горизонтали, он отнес их к предмету гражданско-правовою регулирования. В дальнейшем О.А. Красавчиков включил в предмет іражданского права помимо традиционно охватываемых им отношений, имущественных и личных неимущественных, организационные отношения по горизонтали, и творческие отношения, которые, по его мнению, представляют сплав всех предыдущих1. В связи с этим ученый выдвинул в качестве концепции хозяйственного права «теорию нормативного массива», согласно которой хозяйственное право является нормативным массивом, включающим функционально связанные между собой нормы разных отраслей права[638] [639].

В период «возрождения» хозяйственно-правовой- мысли возникла теория основных и комплексных отраслей. Наиболее обстоятельно ее разрабатывал Ю.К. Толстой. Оп проводил различия между основными и комплексными отраслями. Во-первых, по его мнению, каждая основная (самостоятельная) отрасль права обладает предметным единством, тогда как комплексная отрасль лишена подобного единства, поскольку регулирует разнородные отношения. Во-вторых, в состав основных отраслей не могут входить нормы других отраслей права. Напротив, комплексная отрасль по составу складываегся из норм иных (основных) отраслей права. В-третьих, для каждой основной отрасли права присущ специфический метод регулирования. В комплексной отрасли используется ряд методов правового регулирования, почерпнутых из основных отраслей. В-четвертых, основные отрасли занимают определенное место в системе права. Напротив, комплексные отрасли никакого места в системе права не занимают; им
отводится лишь условное место (в зависимости от целей систематизации) при систематике права1. К числу комплексных отраслей, по мнению ученого, относится хозяйственное право. В данную комплексную отрасль входят правовые нормы, связанные с регулированием как «хозяйственно- административных», так и «хозяйственно-гражданских» отношений.

Однако не все исследователи признавшій хозяйственное право в качестве комплексной отрасли права. Гак, В.Ф. Яковлев и В.С. Якушев

считали, что нормативные акты ио регулированию хозяйственных

„ 2 отношении составляют комплексную отрасль законодательства .

В 1963 году С.Н. Братусем и С.С. Алексеевым была выдвинута концепция «хозяйственно-административного права». Ее суть состояла в том, что хозяйственно-административное право рассматривается как структурный элемент советского административного права. Существование данной подотрасли вызвано не только обширностью и сложностью норм административного права, регулирующих хозяйственные отношения, но и главным образом их своеобразием»'. Недостатком данной концепции явилось сведение всех отношений хозяйственно-административного права только к отношениям подчинения. Понимаемое таким образом хозяйстгенное право отрывало регулирование хозяйственных отношений гю вертикали от регулирования хозяйственных отношений по горизонтали, разделяло план и хозяйственный договор по различным сферам правового регулирования. На этот недостаток в дальнейшем обратил внимание и сам С.С. .Алексеев, который позже, в 1975 году, рассматривал хозяйственное право как [640] [641] [642]
«вторичную структуру в системе советского права», состоящую из административно-хозяйственного л цивильно-хозяйственного права1.

В середине 60-х годов появилось еще одно понимание хозяйственного права, связанное с именем Н.Г. Александрова. Он различал хозяйственное право в широком и узком смысле. Хозяйственное право в широком смысле включало, но мнению автора, все отрасли права, регулирующие различные общественные отношения в хозяйственной жизни. Так, в его состав, по мнению ученого, входили хозяйственно-трудовое право и право экономиче­ского управлення или хозяйственное право в узком смысле. Право экономического управления (хозяйственное право в узком смысле) регулирует отношения между органами управления хозяйством и предприятиями[643] [644].

Таким образом, в советской юридической науке до конца 80- годов превалировала концепция хозяйственного права. Разумеется, она имела различную модификацию. В юридической науке велись дискуссии, приводились противоположные аргументы в научном споре сторон о сути хозяйственного права. Суммируя взгляды правоведов, можно отметить общую составляющую, которая присуща для болыпипства исследователей по проблеме соотношения права гражданского и хозяйственного. Большинство правоведов считало, что гражданское право регулирует лишь имущественные отношения с участием граждан, т. е. граждан между собой и граждан с социалистическими организациями. Вместе с тем, имущественные отношения между социалистическими организациями, по их мнению, регулировались самостоятельной отраслью права - хозяйственным правом, так как в основе данных регулятивных отношений имелось плановое руководство со стороны советского государства. Договорные связи,
складывающиеся между социалистическими организациями, понимались как имеющие специфический характер, отличный от связей, в которых участвуют граждане. Таким образом, хозяйственное право регулирует хозяй­ственные отношения между социалистическими организациями, складывающиеся в процессе осуществления ими хозяйственной деятельности, управлении социалистической собственностью, производством, включая отношения между предприятиями, между предприятиями и вышестоящими органами и внутрихозяйственные

отношения.

Концепция хозяйственного права была основана на идеях о господстве социалистической формы собственности, об органическом ее единстве, о государственном планировании. Данная концепция отражала реалии советского государства, где отсутствовал экономический плюрализм и существовала административно-командная система. В конце 80-х - начале 90- х годов начался демонтаж данной системы, появилось разнообразие форм собственности. В новых условиях хозяйствования появились научные теории, отражающие новую реальность.

<< | >>
Источник: РАССКАЗОВ ОЛЕГ ЛЕОНИДОВИЧ. ЮРИДИЧЕСКИЕ ЛИЦА В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ (ХОЗЯЙСТВЕННОЙ) ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В РОССИЙСКОМ ГОСУДАРСТВЕ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ И ИСТОРИКО - ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Краснодар - 2008. 2008

Еще по теме § 3. Формирование и развитие хозяйственно-правовой мысли в Советском государстве:

  1. Глава V. Эволюция предпринимательских отношений в период формирования и функционировании административно-командной системы в Советском государстве и ее влияние на хозяйственно- правовые идеи
  2. 22.ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: ПОНЯТИЕ, ПРИНЦИПЫ, ПРЕДПОСЫЛКИ ФОРМИРОВАНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  3. § 3 Концессии как форма государственного капитализма в экономике Советского государства
  4. РАССКАЗОВ ОЛЕГ ЛЕОНИДОВИЧ. ЮРИДИЧЕСКИЕ ЛИЦА В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ (ХОЗЯЙСТВЕННОЙ) ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В РОССИЙСКОМ ГОСУДАРСТВЕ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ И ИСТОРИКО - ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Краснодар - 2008, 2008
  5. § 2. Формирование правовых основ участия юридических лиц в предпринимательской деятельности
  6. Егоров Александр Александрович. Категория «правонарушение» в отечественной теоретико-правовой мысли. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2018, 2018
  7. Глава II. Организационно - правовые формы коллективных лиц в предпринимательстве: становление, развитие, правовое регулирование (IX в. - середина XVIII в.)
  8. 4.НЕОБХОДИМОСТЬ И ЗНАЧЕНИЕ ТИПОЛОГИИ ГОСУДАРСТВ И ПРАВОВЫХ СИСТЕМ
  9. § 2. Развитие организационно-правовых форм субъектоп торгового (предпринимательского) права в XVHI в. - середине XIX к.
  10. 10. 3. Административно-правовые режимы особых состояний государства и обеспечения его безопасности
  11. § 8. Контроль за хозяйственно-финансовой деятельностью банка
  12. § 2. Государственные предприятия в хозяйственной деятельности СССР
  13. 24. ГОСУДАРСТВО И ЛИЧНОСТЬ. ПРАВОВОЙ СТАТУС ЛИЧНОСТИ: ЭЛЕМЕНТЫ, ХАРАКТЕРИСТИКА
  14. § 1. Становление и развитие коммерческих юридических лиц
  15. АДВОКАТСКАЯ МОНОПОЛИЯ: МИРОВОЙ ОПЫТ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ В РОССИИ
  16. § 3. Становление и развитие инсгитута юридического лица с участием иностранного капитала